Валери Кинг - Ярмарка невест

Лидия Вэнстроу подняла изящную руку, утихомирила свою племянницу. Она вошла в комнату чинной походкой, ее желтый шелковый шлейф шелестел подобно легкому ветерку по узорчатому дорогому ковру. Она прошла мимо Марджи и села на диван у камина.

— Садитесь, мои дорогие. Думаю, нам надо многое обсудить. Для начала расскажите мне, что привело вас в Бат.

Марджи и Дафна уселись напротив своей вальяжной тети, и Марджи, запинаясь, изложила свои просьбы. Но миссис Вэнстроу — она пожелала, чтобы племянницы обращались к ней именно так — мягко уговорила ее рассказать обо всех своих трудностях. Голос у Марджи стал более уверенным, особенно подробно она остановилась на том, что в их бедах в основном повинна нехватка денег, и закончила так:

— Выходит, мы здесь просто для того, чтобы найти Дафне мужа. У меня хватит денег, чтобы купить платья на это лето и выглядеть очень модными. Полагаю, это важно для затеянного мною дела. Но боюсь, что это не все. С нашей стороны это величайшая наглость, но осмелюсь молить вас о помощи. Без вас нам ни за что не попасть в общество тех благородных семейств, что отдыхают обычно в Бате. — Она почувствовала, что у нее перехватывает дыхание.

— И это все? — спросила миссис Вэнстроу.

— Мы еще надеялись остановиться у вас в доме. — Марджи почувствовала, что ее сердце ухнуло куда-то вниз. Выражение лица тети отнимало у нее всякую надежду.

Миссис Вэнстроу слегка нахмурилась и перевела взгляд на свои белые гладкие руки. Она слегка коснулась по очереди трех колец, усыпанных драгоценными камнями, на левой руке и зачем-то поправила их. Долгое время она молчала. Марджи смотрела на нее, пытаясь постичь характер тети. За последние несколько лет она познакомилась с несколькими зрелыми женщинами, в основном благодаря талантам Дафны терять работу. Они переменили немало хозяек, но никогда не встречали такой женщины, как тетя Лидия. Она поняла, что миссис Вэнстроу обладала вкусом, элегантностью и утонченностью. Похоже было, что она довольно богата. Она, несомненно, была женщиной разумной, но в холодноватом взгляде проглядывала расчетливость. Скорее всего, миссис Вэнстроу не делала ничего, что каким-то образом не служило бы ее интересам.

Догадавшись об этом, Марджи не удивилась полученному ответу:

— Ради моей сестры, которой вы лишились в столь важное время вашей жизни, я буду счастлива предложить вам остаться на два, может быть, три дня, но… — тут она сделала паузу и снова поправила свои кольца с драгоценными камнями, особенно задержавшись на аметистовом, — боюсь, у меня нет средств, чтобы приютить вас надолго должным образом. Несмотря на то как выглядят мои обстановка и хозяйство, у меня мало денег. Лишь путем строжайшей экономии я поддерживаю мой дом на этом уровне. — И, очень тонко улыбаясь, она закончила разговор:

— А теперь, когда мы уладили дело, позвольте мне предложить вам чаю. А потом, надеюсь, вы расскажете мне обо всех ваших приключениях за последние годы.

9

— Да, Дафна, я уверена, что тетя — то есть миссис Вэнстроу — сказала, что в восемь часов надо появиться в зале минеральных вод. — Марджи заговорила, подражая громкому, внушительному голосу тети:

— «И ни минутой позже! Я всегда появляюсь точно в этот час, и во время моего прихода бьют часы рядом со статуей. Я вращаюсь в очень строгом, тщательно отобранном кругу знакомых и предпочитаю соблюдать сложившийся порядок. Советую вам последовать моему примеру. Спокойной ночи».

— Да, что касается сна, — вздохнула Дафна, растирая руки и морщась, — Марджи, у меня невыносимая кровать. Даже когда спали на чердаке того ужасного особняка в Оксфордшире, и то там не было такого неудобного матраца, как у миссис Вэнстроу.

— Тихо! Вон идет тетя! Ты же не хочешь показаться неблагодарной?

— Но ведь так оно и есть! — закончила Дафна уже тихим шепотом. — Мне не хочется об этом говорить, Марджи, но младшая горничная рассказывала, что у миссис Вэнстроу три экипажа и, по меньшей мере, шесть лошадей!

Марджи резко повернулась и посмотрела на сестру.

— Ты, должно быть, шутишь! — быстро проговорила она тихим голосом. — После всех ее нескончаемых жалоб на бедность, и это за обедом, который можно было бы подать принцу, — так-так! Дафна, мне кажется, что-то прогнило в Датском королевстве!

— Датском? — удивилась Дафна. — Но мы же не в Дании, мы в Бате.

Марджи не собиралась вдаваться в объяснения, тем более уже подошла миссис Вэнстроу и, прищурившись, пронзительными голубыми глазами начала изучать каждый дюйм их нарядов.

Три раза обойдя вокруг каждой из них и проверив, не выглядели ли поношенными их перчатки и обувь, миссис Вэнстроу наконец выразила свое одобрение.

— Отлично, — сказала она наконец, обращаясь к Марджи. — Полагаю, это ты выбирала туалет? Весьма похвально. Скажи-ка мне, сколько тебе стоил этот шелковый жакет? Я видела такой в « La Belle Assem-Ыее », и тоже с золотой тесьмой, меньше двух месяцев назад. Только лондонский портной сумел бы сшить так, но ты сказала, что жила в Глостершире уже больше полугода. Ты, случайно, не ездила отдохнуть в Лондон? Иначе, каким же образом тебе удалось его заполучить?

Марджи сочла за благо не уклоняться от истины, но и не раскрывать полностью своих карт.

— Нет, я не ездила в Лондон, — уклончиво ответила она.

— Ты что же, сама себе сшила это? — спросила тетя, ощупывая гладкую синюю шелковую ткань.

— Да.

— Я просто озадачена. Удивительная работа. Где ты купила шелк?

— В захолустном магазине.

— Значит, это, должно быть, обошлось очень дешево. В самом деле, невероятно!

Марджи, посчитавшая подробные тетины расспросы довольно неуместными и обидными, решила не отвечать на ее замечание.

— Не стоит задирать передо мной нос, дитя мое! Хотя я прекрасно понимаю твою гордость! — миссис Вэнстроу хмыкнула. — Как бы ты это ни оценила, я хвалю твой вкус и с удовольствием представлю тебя в зале всем моим друзьям, которые захотят с тобой познакомиться.

Марджори не знала точно, что их ждет за порогам вожделенного зала, но, поскольку тетя так заботилась об их туалетах, она предполагала, что будет полно модных дам. Однако, к ее немалому удивлению и в некоторой степени восторгу, кого там только не было: и несчастный ревматик, чей статус определить было довольно трудно, прикованный к креслу на колесиках, и явно не слишком богатый люд — картина довольна пестрая. И, венец творенья, тот избранный круг, о котором с такой гордостью рассказывала миссис Вэнстроу.

Тетя переступила через порог, лишь когда пробили часы, с высоко поднятой головой. С каждым ее движением и кивком, которым она приветствовала знакомых, слегка покачивалось одинокое страусиное перо на ее элегантной шляпе.