Карен Хокинс - Кольцо любви

– Ты прав, конечно, – со вздохом согласился Энтони. – Просто Мелтон всегда мне нравился.

– И мне он нравился. Но это не извиняет его безответственных поступков.

– Да, конечно. Надеюсь, его положение не слишком безнадежно?

– Разумеется, он не в восторге от предстоящей сделки, но у него нет иного выхода, а я уже выложил довольно солидную сумму, чтобы погасить его самые неотложные долги. Как ни посмотри, эта сделка выгодна для нас обоих.

– Следовательно, он тебе очень благодарен.

– Едва ли. В настоящее время он как чумы меня избегает, что доставляет мне лишние хлопоты.

– Как же ты сможешь получить от него сведения о границах его поместья?

– Изловлю Мелтона в его же берлоге.

– То есть у него дома?

– Ну нет, только не там. Он, можно сказать, живет за карточным столом. В четверг я иду на бал к леди Оксбридж; благодаря лорду Оксбриджу у них всегда устраивается игра с высокими ставками. Мелтон не сможет устоять против такого искушения, а поскольку я редко бываю на подобных мероприятиях, то там он будет чувствовать себя в безопасности.

– Черт побери, Маркус! Ты говоришь, как... – Энтони неодобрительно покачал головой.

– Как кто?

– Чувствуется, что тебе вся эта ситуация доставляет удовольствие!

– Возможно, но что с того? Я не заставлял его вести себя так опрометчиво и глупо!

– Раньше ты умел сочувствовать людям.

Маркус смерил брата изучающим взглядом.

– Не знал, что ты так плохо обо мне думаешь.

– Вовсе нет. Просто за последнее время... – Энтони вдруг замолчал.

– Ну, давай же, говори прямо, не темни!

– Нет, я не хочу...

– Говори, в чем дело!

Глаза Энтони потемнели, он отставил бокал в сторону.

– Хорошо. Боюсь, брат, успехи вскружили тебе голову – тебя буквально распирает от гордости! Не спорю, у тебя есть на то основания, ведь тебе удалось сколотить такое состояние, что не многие могут с тобой соревноваться. Но за все приходится платить. Ты стал, я бы сказал, более жестким и холодным, и не я один это заметил.

Господи, что он несет! Почувствовав, что с силой стискивает хрупкое стекло, Маркус заставил себя разжать пальцы и осторожно опустил бокал на стол.

– Кажется, моя скромная особа стала предметом всеобщего обсуждения...

– Мы тревожимся за тебя. – Энтони опустил взгляд.

Сердце Маркуса похолодело.

– Ты все сказал?

– Нет, не все.

– С нетерпением жду продолжения.

– Ты стал чертовски придирчивым. По-моему, самое время тебе остановиться и понять, что людей без недостатков не существует.

Маркус так стремительно вскочил на ноги, что чуть не уронил стол.

– Довольно, я не обязан это выслушивать!

– Разумеется, – устало согласился Энтони. – Никто тебя и не заставляет.

– Прощай. – Маркус повернулся, чтобы уйти, но Энтони быстро схватил его за руку.

– Извини, но я должен был это сказать. Мы все обеспокоены твоим состоянием.

Маркус раздраженно выдернул руку.

– Сделай одолжение, избавь меня от вашей заботы. Мне это не нравится и совершенно не нужно. – С этими словами он зашагал к выходу, едва замечая здоровавшихся с ним джентльменов. Черт побери, к чему весь этот переполох? Не желая признаваться себе, как сильно задели его слова брата, Маркус уселся в карету и угрюмо насупился. Казалось, сегодня весь мир ополчился против него.

Двумя днями позже Онория сидела в гостиной в окружении сестер. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы замечать что-либо вокруг, когда Порция, не отличавшаяся терпением, перестала расхаживать по гостиной, встала перед ней и спросила басовитым громким голосом:

– Ты, случайно, не заснула?

От неожиданности Онория чуть не подскочила на диване и прижала руку к сильно заколотившемуся сердцу. Она даже не заметила, что ее вышивание соскользнуло на пол.

– Господи, как ты меня напугала!

– Мы с Кассандрой несколько раз к тебе обращались, а ты уставилась куда-то вдаль, словно в трансе! – Выпрямив спину, Порция не отрываясь смотрела на сестру. – Я уж испугалась, что ты умерла.

– Прекрати! – ласково упрекнула сестренку Кассандра. – Как ты можешь такое говорить!

Оливия, сидя за секретером и в поте лица сочиняя балладу под названием «Морской фрегат», подняла лицо с чернильным пятном на вздернутом носике.

– Не знаю, Кассандра, почему тебя это удивляет! Ты же знаешь, наша Порция во всем видит только черную сторону.

– Спасибо, дорогая. – Порция присела в комическом реверансе.

– Все равно Порция не должна была говорить об Онории такие ужасные вещи! – Кроткая Кассандра не могла скрыть своего неудовольствия. – Я уверена, что наша сестра размышляет о чем-то очень важном и серьезном.

Она не ошибалась. Онория действительно размышляла о невероятно важном и серьезном событии, а именно о пылком, страстном и совершенно неприличном поцелуе и о его виновнике – маркизе.

Нет, конечно, Онория не все время думала об этом поцелуе! Например, вчера, когда она помогала миссис Кембл проверять постельное белье, то забыла о нем на целых двадцать минут. Сегодня, подбирая подходящую по размерам коробку для бедного Ахиллеса, она ни разу не вспомнила ни о маркизе, ни о его злосчастном поцелуе. Эти небольшие перерывы помогли отдохнуть ее бедной голове, потому что все остальное время бодрствования – и даже во сне – она была заполнена смущающими отзвуками этого поразительного события.

Хорошо еще, что она уже достаточно взрослая и способна справляться со своими чувствами. Если бы это произошло с ней в более нежном возрасте, чего доброго, она могла бы вообразить, что влюбилась в маркиза! Ну может ли быть что-нибудь более нелепое!

А отсюда оставался один шаг до наивной мечты о настоящей любви маркиза и браке с ним – идея, которую Онория давно и решительно отвергла.

Она рассеянно вертела на пальце кольцо, поглядывая на поблескивающие рунические знаки. В свое время мать так хотела удачно выдать ее замуж, а вот у нее на первом плане были другие устремления – например, страсть к коллекционированию антиквариата. Для нее редкие вещицы были не просто неодушевленными предметами: они рассказывали ей об истории человечества. Давно исчезнувшие с лица Земли люди словно оживали в созданных ими творениях; вот почему собирание драгоценных свидетельств старины было для Онории неизмеримо более увлекательным и важным делом, чем обязанности жены, вечно озабоченной домашними проблемами. И все же она вынуждена была признать, что, пожалуй, с маркизом в качестве мужа ее семейная жизнь не ограничивалась бы только этими пустыми хлопотами...

Девушка невольно улыбнулась, ощутив на своих губах легкое приятное покалывание. Что бы ни говорили о Тре-монте, в этом он, несомненно, обладал талантом...