Герцог-пират - Джо Беверли

на Торна возложили обязанности герцога, которым он посвящал большую часть своего времени.

– Ты мрачнее тучи, что случилось? – спросил Робин Торна.

– Его гнетут герцогские обязанности, – сказал Кристиан.

– Напротив, я считаю, что мои обязанности не менее увлекательны и достойными, чем участие в битвах.

Черт возьми, какой резкий тон!

– Тогда на что тебе сдался «Черный лебедь»? – спросил Кристиан.

– Он необычный, – сказал Робин, наполняя бокалы и пытаясь разрядить обстановку. – Как и его название.

– «Черный лебедь» не просто необычный, он невероятный, – сказал Торн, следуя за мыслями Робина. – Как герцог под прикрытием. Я когда-нибудь рассказывал вам о том, как спас девушку, оказавшуюся в беде, а она увела у меня лошадь? – Он знал, что не рассказывал, но это могло помочь сгладить неловкий момент.

Двое друзей засмеялись, и Кристиан сказал:

– Это ты удачно отделался. Посмотри, что случилось с Робином, когда он увлекся рыцарством.

– Со мной все хорошо, – с отвратительной улыбкой влюбленного ответил Робин.

– За исключением тысячи гиней для фонда Фаулер, – сказал ему Торн.

– Не хочу об этом вспоминать, – простонал Робин.

– За вступление в брак нужно заплатить.

– Вы что, не могли просто забыть об этой клятве? – Робин посмотрел на них обоих.

– Милорд Хантерсдаун, – сказал Торн с крайним изумлением, – как вы можете предполагать что-то столь бесчестное. У меня с собой даже имеется копия официального документа. – И он достал его из кармана.

– Ах ты, дьявол!

Торн медленно развернул свою копию бумаги, которую они все подписали четыре года назад. Это был один из тех редких визитов Кристиана в Англию, и они отпраздновали это событие, отплыв в море на «Черном лебеде» и наслаждаясь своими альтер эго. Торн, конечно же, был капитаном Роузом, Робин – лейтенантом Спарроу, а Кристиан – беспощадным пиратом.

Эти образы друзья придумали очень давно, еще в юношеском возрасте, когда проводили время на озере, но забыли о них, выйдя в открытое море. Это случилось впервые на снаряженном крюком парусном судне под командованием настоящего старого моряка по имени Гарри Дженкинс. Море сразу же увлекло Торна, и он заказал быстроходный корабль, а также выучился и приобрел навыки, необходимые для того, чтобы стать его капитаном. Когда корабль спускали на воду, он выглядел, как вырвавшаяся на свободу волшебная птица. Его так и назвали – «Черный лебедь».

Торн выходил на нем в море для удовольствия и торговли, но ему не часто удавалось сбегать от своих дел и проводить время на корабле, поэтому он сильно переживал, что «Черный лебедь» простаивает. Но затем Кристиан встретил Калеба – помощника на прибрежном судне в Массачусетсе – и был поражен его сходством с Торном.

Кристиан узнал, что Калеб Роуз и его мать родом из Кента и прибыли в Америку, когда Калеб был еще ребенком. Зная репутацию покойного герцога Айторна и полагая, что фамилию Роуз можно связать с Торном[8], Кристиан решил рассказать другу о сложившейся ситуации.

Затем Торн смог выяснить подробности, поскольку история о Мари Фьюкс и ее ребенке была у всех на устах в Стоутинге. Его отец обеспечивал им скромный доход, но, когда Калеб стал сильно похож на молодого герцога, попечители Торна пригрозили прекратить выплату пособия, если Мари не увезет мальчика в Америку.

Торн через Кристиана отправил Калебу письмо, в котором сообщил, что Калеб может спокойно возвращаться домой и не бояться, что потеряет свое пособие – наоборот, он его даже увеличит. Только при встрече с Калебом Торну пришла в голову мысль о том, каким образом ему можно воспользоваться их поразительным сходством.

Пропасть между ними была огромной – в положении и образовании, – но несмотря на это, они прекрасно понимали друг друга. Калеб был умен и весьма амбициозен. Ему не потребовалось много времени, чтобы освоить навыки, необходимые для того, чтобы стать капитаном «Черного лебедя». Также он смог изменить манеру поведения и стиль речи, что позволило Торну иногда менять свою личность и, по необходимости, становиться капитаном Роузом.

Почти год герцог Айторн выходил в море с капитаном Роузом, явно давая всем понять, что они два разных человека, но потом происходила подмена. Они встречались в гостинице «Черный лебедь» в Стоутинге. Через некоторое время оба уходили оттуда, но при этом поменявшись образами. Калеб не пытался дальше играть герцога и отправлялся прочь от побережья, где присутствие двух капитанов Роузов было не так заметно.

Что касается местных жителей – для них была придумана история о том, что герцог Айторн великодушно передал владение «Лебедем» своему единокровному брату-бастарду Калебу Роузу.

Торн знал, что Калеб время от времени занимался контрабандой – почти все корабли на побережье Кента этим промышляли, – но до войны он старался держаться от этого подальше и не вмешивался в дела брата.

Затем Торну представилась возможность для опасных приключений, и он ею воспользовался. Его скорые ночные путешествия через Ла-Манш выглядели, как занятия контрабандой, но на самом деле он перевозил шпионов и доставлял сообщения для правительства. Как только Кристиан узнал об этом, то настоял на том, что тоже хочет присоединиться к веселью, несмотря на свою заживающую рану, и Робин тоже их поддержал своим участием.

Хорошие были времена.

Опасные времена, но какие запоминающиеся! Опасность добавляла остроту жизни.

Вернувшись на сушу, будучи в безопасности и под действием прекрасного французского коньяка, Торн пожаловался двоим друзьям на то, что на него давят и заставляют поскорее вступить в брак. Собравшиеся отнеслись к этому с сочувствием, и Робин предложил всем дать клятву – не жениться до тридцати лет. А за нарушение клятвы – невыносимое наказание.

Потребовался час или два и очень много выпивки, чтобы придумать самое невыносимое наказание из всех. В итоге было решено, что нарушитель пожертвует деньги на дело, которое они все ненавидят.

Торн прочистил горло для пущего эффекта.

– Сегодня, третьего января тысяча семьсот шестидесятого года от Рождества Христова, да будет постановлено: люди никогда не должны жениться молодыми. Поэтому мы, стойкие холостяки, заявляем, что тот из нас, кто поддастся этому нечестивому порыву, начиная с этого дня и до достижения им тридцатилетнего возраста, будет принужден уплатить штраф в тысячу гиней, которые затем передаст в фонд леди Фаулер, морального реформатора высшего общества Лондона.

Робин посмотрел на него, совершенно серьезно.

– Я не могу этого сделать. Правда, не могу. Эта женщина безумна! То, что она хочет запретить выпивать, танцевать и играть в карты – сущий пустяк, но теперь она вцепилась в Петру. Я полагаю, что для Ротгара это небольшой скандал – обзавестись дочерью в шестнадцать лет, но по