Барбара Картленд - Во власти мечты

— И у вас не было настоящих уроков? — удивилась Элейн.

Салли покачала головой:

— Того, что ты называешь настоящими уроками, не было, но тем не менее мы узнавали очень много. Единственное, что всегда переживал отец, — это наш почерк. Он не любил, когда люди плохо писали, и когда нам нужно было записать что-то, сказанное по телефону, или написать письмо, он всегда настаивал на том, чтобы все было написано аккуратно и без ошибок. Мне иногда приходилось переписывать работу по четыре раза, пока папа не одобрял ее.

— Звучит забавно. Я бы тоже хотела так учиться.

— А ты можешь, потому что я только так и могу учить тебя.

Элейн посмотрела на гувернантку сначала недоверчиво, а потом захлопала в ладоши.

— Ну, это совсем другое дело! Когда начнем?

— Объясню тебе, что мы будем делать, — сказала Салли. — До моего прихода утром берешь газету, просматриваешь ее и находишь что-нибудь, о чем тебе интересно узнать: город, страна, событие или какой-то человек, — все равно. Затем, если в доме не найдется подходящих книг, мы пойдем в библиотеку. Надеюсь, поблизости найдется такая, где мы найдем все, что нужно. Сделаем небольшое научное исследование.

— Вот здорово! — воскликнула радостно Элейн, но потом засомневалась. — Думаю, не стоит никому рассказывать об этом, правда? Наверняка все скажут, что это неправильно и вы не настоящая гувернантка.

— Боюсь, ты права, — серьезно поддержала девочку Салли. — Значит, придется тебе много запоминать, иначе наши занятия прекратят, и ты будешь снова учиться по старой методике с другой гувернанткой.

— Мы как-нибудь справимся, — пообещала Элейн. — Вы мне нравитесь, и если вас попробуют забрать у меня, я стану кричать и визжать. Тогда от нас отстанут.

— Да, но я не стану приходить. Ненавижу, когда кто-то кричит.

Элейн испуганно посмотрела на девушку.

— Вы хотите сказать, что, может быть, не останетесь со мной?

— Я еще не решила. Ты должна дать мне время. Ведь ты моя первая ученица. Я должна убедиться, что могу учить.

— Вы можете, можете! И я могу учиться! Вот увидите!

— Ну, хорошо, попробуем. Вот тебе газета. Посмотри и скажи, есть ли там что-нибудь интересное для тебя. А если я не смогу тебя ничему научить, мне просто придется уйти. Ты ведь это хорошо понимаешь, не так ли?

— Вы сможете учить меня, — твердо заявила Элейн. — Я смогу сделать все, что захочу. Понимаете?

— Тогда все у нас получится, — заверила девочку Салли.

Однако управляться с Элейн было нелегко, несмотря на победу, одержанную Салли утром. Десятилетняя девочка была испорченна и, можно сказать, совсем отбилась от рук. Она грубила слугам, препиралась со старушкой-няней, которая не имела на нее никакого влияния. Вообще-то девочка оказалась довольно вредной. Но, когда Салли пора было уходить домой, Элейн схватила ее за руку и спросила шепотом:

— Обещаете, что придете завтра?

— Да, обещаю.

— И будете приходить каждый день? — настаивала девочка.

— Поживем — увидим, — ответила Салли.

Она видела, что маленькой капризнице полезно хотя бы раз в жизни усомниться в том, что она получит желаемое. И в то же время Салли было очень жаль маленькую девочку, которая оставалась в огромной роскошной квартире на попечении слуг.

Салли рассказала свою историю легко и с некоторой долей юмора. Все смеялись, слушая, только Дэвид по-настоящему сумел оценить результат, которого добилась самая младшая из сестер.

— Где ты научилась разбираться в психологии, Салли?

— У отца, конечно. Никто не умел так понимать людей, как он. Папа говорил, что у каждого из нас есть свои странности и, чтобы уживаться с людьми в этом мире, нужно уметь распознавать и уважать их чудачества.

Все рассмеялись.

— Интересно, какая странность у меня? — спросила Мэриголд.

К удивлению всех, ответил Питер:

— Ты жадная!

— Жадная? — негодуя, переспросила Мэриголд.

— Да, — подтвердил Питер. — Ты хочешь откусить от большого пирога, который называется жизнь, и проглотить кусок, даже не разобравшись, можешь ты это переварить или нет. Вот это и отличает тебя от Салли.

— Ты недобрый, — резко ответила Мэриголд и посмотрела на Дэвида, ища защиты. Но он не обратил никакого внимания на этот взгляд.

Дэвид обдумывал все рассказанное Салли, и на его губах играла улыбка одобрения.

5

В понедельник утром Салли поднялась на лифте на нужный этаж и вошла в квартиру Данстенов. Элейн уже ждала ее в холле.

— Мой папа приехал! — радостно сообщила девочка. — Он вернулся из Парижа вчера вечером и ужасно рассердился на мисс Харрис… прямо пришел в ярость… Но я сказала, что лучше буду заниматься с вами, и теперь папа хочет с вами познакомиться.

Сердце Салли ушло в пятки. Она не очень мечтала о встрече с мистером Данстеном. За последнее время она столько о нем слышала и столько прочла, что и сама теперь удивлялась, как это она могла заявить миссис Беллоус, что понятия не имеет о том, кто такой Роберт Данстен. Оказывается, он был самым удачливым финансистом в лондонском Сити за последние несколько лет. И к тому же играл видную роль в международной экономике. Все журнальные и газетные заметки, которые Дэвид и Питер приносили для Салли, чтобы она побольше узнала о своем работодателе, все больше убеждали юную гувернантку в том, что этот человек знал все или почти все о деньгах, но ничего — о детях.

Видя Элейн в роскошной квартире на Парк-Лейн, Салли приходила в ужас от того, как воспитывалась девочка. Слуги, должно быть, были внимательны и расторопны в присутствии мистера Данстена, но без него становились ленивы и медлительны. Завтракала Элейн, когда придется, еда зачастую была малоподходящей для ребенка, стол накрывался кое-как.

Няня у девочки была уже очень пожилая. Как старушка сама сказала Салли, ей было далеко за семьдесят, но от хозяина она свой возраст скрывала. Несомненно, она любила Элейн так же, как любила и ее мать, которую тоже нянчила, когда та была маленькой. Но сейчас эта работа уже была ей не под силу. К тому же она устала воевать со слугами, когда те забывали о детской, а порой просто пренебрегали своими обязанностями.

— Мне пора на покой, — говорила няня Салли, начиная клевать носом над вязаньем. — Конечно, были времена, когда я могла следить, чтобы у детей, за которыми я ухаживала, все было как следует и вовремя. Но теперь слуги ничего не слушают, и я просто перестала обращать на них внимание.

«Это выход для вас, — хотелось сказать Салли, — а как же Элейн?» Но девушка знала, что ей не стоит приобретать врага в лице няни, и поэтому она решила пока придержать язык, а при случае высказать все самому мистеру Данстену.