Барбара Картленд - Во власти мечты

— Думаю, мисс Харрис заболела, — примирительно заметила Салли.

Она посмотрела на девочку, которая стояла на том же месте, не шелохнувшись. Няня тоже посмотрела на свою воспитанницу.

— Элейн, иди поздоровайся с мисс Гранвилл. Иди, дорогая, будь хорошей девочкой.

Элейн не шелохнулась.

— Ну же, Элейн, не упрямься и поздоровайся! У нее такие прекрасные манеры, когда она сама этого захочет, — тихо добавила няня, чтобы слышала только Салли.

Элейн по-прежнему не двигалась с места. Няня начала терять терпение.

— Элейн, пора начинать урок, ты же знаешь. Будь хорошей девочкой и не показывай сразу мисс Гранвилл, какой упрямой можешь быть.

— Я не буду заниматься, — медленно и очень четко проговорила Элейн.

Напряженный высокий детский голосок как будто вернул Салли в далекое прошлое. Так говорила Мэриголд, когда капризничала или обижалась. Уговоры няни начали надоедать Салли.

— Не беспокойтесь, няня, — тихо сказала девушка. — Мне кажется, сейчас Элейн не расположена заниматься уроками.

— Надеюсь, мисс Гранвилл, вам удастся справиться с ней как-то по-своему, — ответила старушка. — Оставлю-ка я вас вдвоем, чтобы вы могли познакомиться и подружиться. Надеюсь, Элейн будет паинькой, — многозначительно добавила няня, глядя в сторону девочки, но та никак не отреагировала. — Если я понадоблюсь, мисс Гранвилл, только позвоните в колокольчик, и кто-нибудь из слуг позовет меня.

— Большое спасибо, — поблагодарила Салли.

Няня ушла, закрыв за собой дверь, а Салли села в кресло у камина. На полу лежала газета. Она подняла ее и стала просматривать страницу за страницей. Через несколько минут маленькая фигурка на подоконнике зашевелилась и обернулась. Девочка окинула взглядом комнату, увидела, что Салли все еще здесь, и отвернулась снова. Молчание длилось довольно долго, но любопытство все же взяло верх. Она снова обернулась. Салли продолжала читать газету. Элейн поерзала на подоконнике, желая привлечь к себе внимание. Но, не добившись этого, вынуждена была повернуться к Салли. Девочка прямо смотрела на новую гувернантку.

— Я не хочу делать уроки, — заявила она.

В голосе ее прозвучал вызов. Салли оторвалась от газеты.

— Прости, что ты сказала?

— Я не хочу делать уроки, — повторил ребенок.

— А я и не заставляю тебя, — дружелюбно ответила Салли. — Я тоже не хочу тебя учить.

Элейн изумилась.

— Вы не хотите учить меня? А зачем вы тогда здесь?

— Мне нужна работа, — просто сказала Салли. — Видишь ли, мне нужны деньги. Мне платят за то, что я здесь.

Элейн стало любопытно. Она подошла к креслу, в котором сидела Салли.

— Разве у вас нет денег? — спросила девочка.

Салли отрицательно покачала головой:

— Нет. Вот поэтому я и мои сестры приехали в Лондон: искать работу и зарабатывать деньги.

— Вы хотите работать гувернанткой?

Салли снова покачала головой:

— Нет, я хочу работать в детском саду, но там не было места, и мне пришлось прийти сюда, посмотреть, понравится ли мне здесь.

Элейн, глубоко вздохнув, переспросила:

— Понравится ли вам? Гувернантки обычно уходят из нашего дома, потому что они не нравятся мне. Я терпеть не могла мисс Харрис. Она тупица и ужасно боялась меня. Она боялась всех, даже няню и Бейтса.

— Кто такой Бейтс?

— Наш дворецкий. Он ужасный старик: он пьет папин портвейн, когда папочка уезжает.

Салли ничего не сказала на это, только вздохнула и проговорила:

— А мне жаль мисс Харрис.

— А мне нет, — сердито возразила девочка.

— Я видела ее совсем недавно. Она бедная, пожилая больная женщина. Жаль, что у меня нет денег. Тогда я могла бы хорошо кормить ее, присматривать за ней, покупать хорошую одежду. Она стала бы совсем другим человеком. Бедность делает людей запуганными. Видишь ли, они боятся, что у них не будет крыши над головой, боятся злых людей.

Элейн переваривала информацию несколько минут, а затем сказала:

— Но вы не боитесь.

— Не боюсь. Потому что я еще очень молода и могу многое сделать. Кроме того, я не всегда была бедной. Папа хорошо меня кормил и одевал. Денег стало не хватать, когда он умер.

— Вы его очень любили? — спросила Элейн.

— Очень. — У Салли ком подкатил к горлу. Несколько минут они обе молчали, а потом первой заговорила Элейн:

— И я очень любила свою маму, а она умерла… умерла почти три года назад. Здесь никто никогда не говорит о ней. Папа тоже никогда не вспоминает о маме.

Вот так неожиданно Салли узнала секрет маленькой девочки. Вот и причина непослушания и капризов: одиночество и тоска по матери. Прежде чем Салли успела сказать хоть что-нибудь, выражение нежности на лице девочки снова сменилось, видимо, обычной для нее угрюмостью. Салли подумала, что Элейн — красивая девочка, только немного бледная, и уголки рта опущены.

— Вы заставили меня разговаривать с вами, — сказала Элейн. — Это, наверное, такой трюк, чтобы понравиться мне. Все гувернантки пытались провернуть со мной подобные штучки. Я же сказала, что не буду заниматься.

— А я сказала тебе, что понимаю, почему ты не хочешь ничего делать. Знаешь, у меня тоже была когда-то гувернантка. Она учила меня и моих сестер. Она была очень пожилая и вечно сердитая. Как-то моя сестра Мэриголд заявила, что больше не желает делать никакие уроки, и мой отец отослал гувернантку и стал учить нас сам. Но сперва он заставил нас самих захотеть учиться.

— Заставил, и вам захотелось учиться? — с любопытством переспросила девочка. — Как это может быть?

— Ну, знаешь, когда Мэриголд сказала, что не будет заниматься, он ничего не стал с нами делать. Мы очень удивились: мы-то думали, что получим хорошую взбучку. Так прошло несколько дней. И вот однажды отец заговорил с нами об Индии, а когда нам стало очень интересно, он сказал, что мы небось и не знаем, где находится Индия.

Энн, моя старшая сестра, заявила, что знает. Мэриголд не была уверена, а я и вовсе ничего не знала. Тогда папа велел нам разузнать об Индии все, что сможем. Мы отправились в его кабинет, нашли книги об Индии, какие-то картинки, а потом папа показал нам на глобусе, где находится эта страна. А когда закончил рассказ, сказал, что это был наш первый урок географии, и рассмеялся, потому что на настоящий урок все это не было похоже.

На следующий день мы захотели сами пойти в магазин, и отец заставил нас точно подсчитать, сколько денег нам придется потратить. И это был наш первый урок арифметики. Так учиться было очень весело. Если из-за границы приходило письмо, мы узнавали все об этой стране; если кто-нибудь из гостей упоминал какое-то место в Англии или рассказывал о какой-либо другой стране, мы отправлялись в отцовский кабинет и из книг узнавали и об этих странах, и о городах и о важных событиях.