Джери Уэстерсон - Затаившаяся змея

— Хозяин!

Джек, как овчарка, метался вокруг, пытаясь подобраться к Криспину.

Тот вырвался из державших его рук, пнул одного стражника в живот, другому нанес удар в челюсть. Первый, придя в себя, вытащил меч. Криспин пригнулся, проскочил под лезвием и схватил мужчину за руку с оружием. Крепко держа вырывающегося стражника за запястье, Гест плашмя ударил этим мечом по голове второго стражника, который все еще сидел на земле и стонал. Тот со всего маху опрокинулся на спину.

Криспин попытался разоружить обладателя меча, но стражник извернулся и ткнул Криспина коленом в грудь. У него перехватило дыхание, он выпустил руку стражника и, спотыкаясь, попятился. Стражник замахнулся мечом, но Криспин крутанулся и каблуком ударил противника в промежность. Мужчина сморщился и открыл рот в беззвучном стоне. Криспин нанес ему удар в челюсть и улыбнулся, когда стражник рухнул навзничь в грязь. Меч отлетел в сторону.

Криспин развернулся. К нему бежали еще два стражника, и он сгруппировался, сжимая окровавленные кулаки.

Капитан лучников с трудом поднялся на ноги с помощью Мартина.

— Стоять, я сказал! — повелительно крикнул он.

Стражники остановились и переглянулись, сжимая кулаки.

— Оставьте нас! — велел капитан.

Мужчины вопросительно посмотрели на злобно скалившегося Криспина и медленно отошли, хотя и не очень далеко.

Капитан лучников отвел в сторону упавшую на глаза прядь светло-русых волос, одернул запачканный бархатный сюрко[13] и поправил украшенную золотом рукоять меча. С замшевых, отороченных мехом перчаток с раструбами капала грязная жижа. На пальцах левой руки сверкнули надетые поверх перчатки золотые кольца. Капитан отер грязь с лица и уставился на Криспина с усмешкой узнавания.

— Криспин Гест? Будь я проклят! Я думал, ты умер!

— Вполне мог! — Криспин подхватил свой кинжал, упавший на траву. Джек попытался помочь хозяину, но Криспин оттолкнул мальчика. — А тебя точно проклянут, как только я расправлюсь с тобой.

Губы капитана растянулись в режущей, как лезвие ножа, усмешке. Он внимательно рассмотрел Криспина и покачал головой. Повернулся к Джеку и Мартину, как будто внезапно вспомнил о них, и мотнул в их сторону головой.

— Присутствие этих двоих обязательно?

Вытерев рот тыльной стороной ладони, Криспин покачал головой и, не глядя на своих спутников, сказал:

— Джек. Мартин. Оставьте нас, будьте так добры.

— Хорошо, Криспин, — пробормотал Мартин. — Идем, Джек.

Столпившиеся поблизости мужчины тоже отошли под пристальными и недобрыми взглядами стражи, оставив Криспина и капитана наедине.

— Я буду дома, хозяин. — Джек произнес это достаточно громко, чтобы капитан лучников ясно его расслышал. — Дожидаясь вас.

Криспин не обратил на Джека внимания и взмахнул кинжалом.

— Итак, Майлз Алейн. Как ты хочешь умереть?

Майлз приосанился, выставив вперед ногу, а руку в перчатке небрежно положив на рукоять меча. На его длинном сюрко красовался королевский герб — три желтых леопарда на красном поле, две другие четверти занимали красные стрелы на желтом поле. Майлз скривил розовые губы, слишком розовые для Мужчины. Темные глаза настороженно, как у хищной птицы, следили за каждым движением Криспина. По опыту Криспин знал, что эти глаза куда бдительнее, чем представляется по непринужденному виду Майлза.

— Все та же поза, — проговорил Алейн, приподняв бровь. — А я думал, ты перерос такие театральные приемы.

— Сукин сын. Ты меня обманул. А затем, как трус, отступил и бежал.

Майлз глубоко вздохнул, покосившись в сторону стоявших неподалеку стражников.

— Измена есть измена, Криспин, — тихо произнес он. — Даже я не мог тебя спасти. В любом случае ты сделал лишь то, что хотел сделать. Насколько я припоминаю, убедить тебя было куда проще других. У тебя тогда еще молоко на губах не обсохло.

— Я тебе доверял!

Майлз взмахнул рукой.

— Увы.

— Ты мог бы выступить в мою защиту!

— Чтобы мне выпустили кишки? Ну, уж нет.

— Зачем ты это сделал? Зачем подбил знать на заговор против короля Ричарда и обвинил Ланкастера?

— Тише, тише. Зачем же так громко?

— Я прокричу об этом с крыш.

— И ничего не добьешься. Одно твое слово, и я уничтожу тебя, ты и вздохнуть не успеешь.

— Если сможешь.

Майкл прищелкнул языком.

— Криспин, Криспин. Посмотри на себя. Живой. На свободе. Я думал, что к этому времени тебя уже не будет в Лондоне. А ты, как вижу, все еще мыкаешься здесь. Любой на твоем месте сдался бы и устроился бы где-нибудь в другом месте. Но только не ты, любитель наказаний. Или будущий мученик. Что именно? В конце концов, мой дорогой друг, это было сто лет назад.

— Сто лет назад? Как будто вчера.

— Но не для меня.

Майлз поправил перчатку на правой руке, но Криспин понял, что он прикидывает, как далеко его люди.

— И что? Зачем было нас предавать? Чего ты добивался?

— Сейчас и не припомню. Возможно, кто-то заплатил мне за это.

Криспин стиснул рукоять кинжала.

— Кто тебе заплатил? Какой трус посмел?

— Сколько вопросов.

Майлз оглянулся. Стражники стояли с мечами в руках, украдкой переговариваясь. Они смотрели на Майлза, ожидая его сигнала.

— Ты очень любознательный, не так ли? Тебе следовало проявить любознательность семь лет назад. Это могло бы спасти твою шкуру.

— Кто тебя нанял?!

Майлз лениво моргнул.

— Разве я сказал, что меня кто-то нанял? Не помню. — Он окинул Криспина взглядом с головы до ног. — А чего ты так разволновался? Ты процветаешь, разве нет? И Ланкастер заступился за тебя. «Умолял» сохранить тебе жизнь — так, кажется, сказал король. Как и подобает доброму приемному отцу.

Криспин фыркнул.

— А все остальные легли на плаху. Кроме тебя. Но я сейчас это исправлю.

— Убьешь дворянина? Твоя голова будет торчать на колу.

— Лучше так, чем жизнь изменника.

— О, успокойся, Криспин. Ты жив и здоров. И выглядишь неплохо.

— Ты не знаешь. Ты и понятия не имеешь, через что я прошел!

— Ну потерял несколько шиллингов…

— Ты же был там! Я потерял все, негодяй! Мое рыцарское звание, мои земли, титул! — Раскинув руки, Криспин рубанул воздух кинжалом. — Вот что оставил мне король!

Майлз внимательно рассмотрел заплатанный котарди Криспина, кожаный капюшон с оплечьем, ветхий плащ с обтрепанным нижним краем, из которого торчали нитки.

— И тем не менее тебе удалось пробить себе дорогу.

— Пробить себе дорогу?

Криспин решил, что удар в живот доставит большее удовольствие. Глубоко всадить кинжал, а затем рвануть вверх. И внутренности вывалятся как раз на блестящие, с золотыми шпорами сапоги Майлза.