Джулия Грайс - Дикие розы

По мере того, как папа веселел, Корри успокаивалась. Он выглядел отдохнувшим и вполне здоровым. Безусловно, разговор после спектакля будет удачным.

Здание «Тиволи Опера» было построено несколько лет назад на месте сгоревшего «Тиволи Гарденс». Публика размещалась за круглыми столиками. Сцена была освещена, в нишах по обе ее стороны стояли статуи, увитые гирляндами цветов. Среди столиков бесшумно передвигались официанты, разнося пиво и сандвичи с сыром.

В антракте Корри с отцом прогуливались в фойе вместе с остальными зрителями. Корри с восхищенным любопытством разглядывала публику: элегантные мужчины в смокингах и белых галстуках сопровождали прекрасных женщин, распространяющих тонкий аромат духов. Глаза слепил блеск алмазов, сапфиров и жемчуга.

Корри заметила, что отец не пропускает ни одну красивую женщину, чтобы не бросить вслед долгий, оценивающий взгляд. Тем не менее она была довольна и своим вечерним нарядом. Это был подарок папы. Голубое шелковое платье, отделанное черным мехом и украшенное ирисами. Девушка с удовольствием отметила, что на ее долю тоже приходится изрядное число восхищенных мужских взглядов.

Вот и сейчас она чувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит. Корри обернулась. Мужчина поклонился, не скрывая своего неподдельного восторга.

– Вы сегодня великолепно выглядите, мисс Стюарт. Вы просто неотразимы. И я вижу, что на этот раз вы не прихватили с собой камеру.

Корри вспыхнула.

– Это опять вы!

Перед ней стоял Куайд Хилл, заботливый покровитель, спасший ее от ужасного Мак Ги – Заячьей лапы.

– Да, я как та мелкая монета на дне кармана, которая всегда попадается под руку.

Он был в великолепном смокинге и по своему обыкновению насмешливо улыбался. Казалось, его глаза видели Корри насквозь, от них ничто не могло укрыться, ни хорошее, ни дурное.

Почему же этот человек повергает ее сердце в трепет? Корри в очередной раз не нашла ответа.

Куайд Хилл отвесил ей глубокий поклон, кивнул Корделу Стюарту и растворился в толпе.

– Кто это был? – спросил отец.

– Так. Один человек. Вчера в порту он помог мне поднести камеру. Вот и все. Кстати, воспитан он не лучшим образом!

– Да?

Отец внимательно посмотрел на нее, но ничего больше не сказал. Раздался звонок, и они вернулись за свой столик.

В тот вечер Дэнис О'Сэливан веселил публику забавными репризами, но Корри была поглощена своими мыслями и не услышала из них ни слова, в то время как папа смеялся до слез, развлекался от души и выпил целую пинту пива. Нет, папа не может умереть. Человек, который смеется так громко и заразительно, не может стоять одной ногой в могиле.

Когда они вышли из театра, на улице был настоящий ливень. Сквозь потоки дождя тускло мерцали фонари, на мокрой мостовой гулко раздавался стук копыт, скрип колес, звенел смех и гомон театрального разъезда.

– Папа…

Коляска Стюартов поднималась вверх по улице, и копыта лошадей скользили на мокром булыжнике. Корри оставила мысли о Куайде Хилле и решила приступить к задуманному серьезному разговору.

– Да, Корделия?

Кордел Стюарт был все еще под впечатлением от спектакля. Он то и дело вспоминал какую-нибудь шутку и снова начинал смеяться, вытирая кулаком выступающие на глазах слезы.

– Папа, я хотела поговорить с тобой о завещании. Ты делаешь чудовищную ошибку, желая свести меня с Дональдом, – я ненавижу его! Я не смогу с ним жить. Мне отвратительна сама мысль о том, что он будет обо мне заботиться, как ты этого хочешь. Я сама могу о себе позаботиться!

– Нет, ты помнишь, как этот тип закричал: «О! Моя кровоточащая нога!»

И Кордел Стюарт расхохотался так громко, что прохожий, шедший им навстречу, оглянулся и в недоумении посмотрел вслед коляске.

– Послушай, папа. Ты всегда учил меня быть независимой, самой принимать решения и никогда не позволять никому другому делать это за меня. Своим завещанием ты противоречишь себе. Ты собираешься устроить мою судьбу без моего согласия! Ты хочешь принять за меня самое важное решение в жизни! Как будто я так глупа, что не в состоянии это сделать сама!

– О нет…

Он обнял ее за плечи, и Корри представила себе, каким он был в молодости: веселым, самоуверенным, энергичным юношей.

– Нет, моя Принцесса, ты не глупа. Черт побери, я много сил положил на то, чтобы ты не выросла похожей на тех женщин, у которых вместо мозгов мучная пыль в голове.

– Тогда измени свое завещание. Не отдавай меня Дональду Ирлю. Позволь мне решать самой.

– Хорошо, хорошо, дочка. Как ты хочешь, пусть так и будет. Я пока еще не собираюсь умирать. А может, я вообще буду жить вечно, а? Как ты на это смотришь?

– Да, да, папа. Так ты изменишь завещание? Ты пойдешь в контору мистера Гардлея и вычеркнешь пункт о моей свадьбе с Дональдом, правда?

– Раз я обещал, значит, так и сделаю. Кордел Стюарт – человек слова, да будет тебе известно.

Дождь все усиливался. Кожаный верх коляски совсем намок. Косые струи дождя попадали внутрь, обдавая брызгами лица и одежду седоков. Корри с тревогой посмотрела на отца.

– Папа, поехали быстрее, а то ты можешь простудиться.

– Не волнуйся, не простужусь.

Корри любила кататься по ночному городу. Она любовалась затейливой игрой теней и света фонарей, отраженного в лужах. Папа собирается изменить завещание! Она уговорила его! Когда Дональд узнает об этом, он перестанет наконец преследовать ее. Вот только кольцо…

Она еще не говорила с папой о нем. Ей придется попросить у него денег, и если папа не откажет, то Корри купит такое же в точности кольцо, и вернет его Дональду. И неприятный инцидент будет исчерпан.

– Папа, я хотела попросить тебя еще об одной вещи. Дональд подарил мне обручальное кольцо с бриллиантом. А я так разозлилась, что… выбросила его. В сточную канаву. Я искала его потом, но не смогла найти.

– Что, что? – Кордел Стюарт расхохотался от всей души. – Ты выкинула кольцо? Вот это да! Ты – копия своей матери! Она была такой же вспыльчивой и своенравной, я так и не смог ее приручить.

Казалось, он гордился поступком своей дочери.

– Я вышла из себя от его наглости. И потом, мы с Эвери Курраном собираемся скоро пожениться. Представляешь, как я рассердилась…

– Пожениться с Эвери Курраном! Разве я не запретил тебе говорить со мной об этом?

– Да, но… Я надеюсь, что если ты узнаешь его поближе, то изменишь свое мнение о нем. Видишь ли, Эвери и я… словом, когда мы виделись прошлой ночью…

– Вы виделись прошлой ночью?

Внезапно тон папиного голоса изменился, взгляд стал жестким и пронзительным, хмель улетучился без остатка.

– Да, папа. Я…

Корри была ни жива ни мертва от страха.