Сьюзан Элизабет - Пробуждение страсти

— А потом вы вызвались проникнуть во вражеский лагерь, в котором было пятьдесят человек, и выкрасть лошадей и припасы.

Число врагов на самом деле было ближе к десятку, но Макс не собирался сейчас придираться к словам.

— Я был идиотом, — сказал он.

— А затем вы с папой перенесли двоих других шерифов, которые к тому времени потеряли сознание, к ближайшему городу.

Макс подавил смешок. А еще, по-видимому, они оттащили с Эдом на себе и двух оставшихся лошадей!

— Я очень люблю эту историю, — продолжала она. — Мне никогда не приходило в голову, что вы тогда были очень молоды.

— Мне было девятнадцать. И я был очень занят собой.

Она рассмеялась.

— За последние десять лет явно не слишком много изменилось.

Он посмотрел на нее не очень любезно.

— Мне кажется, что я припоминаю, как ваш отец лет десять назад заметил, что его дочь никогда не будет гоняться за парнями в школьном дворе. Будет ли большой ошибкой, зная ее историю, предположить, что она только этим и занималась?

— Это абсолютно неуместно. Два жениха за два года не означают, что я легкомысленная.

— Ну, во всяком случае, особой строгостью это не назовешь.

— Я была бы вам очень благодарна, если бы вы потрудились держать ваше мнение при себе.

— Взаимно.

Наступившее молчание обозначило неожиданное напряжение, возникшее между ними. После долгой паузы Саманта сказала:

— Вот к чему может привести попытка завязать светскую беседу.

— Надо было лучше обсудить тему турнюра.

Она весело рассмеялась и, несмотря на раздражение, Макс тоже не смог сдержать улыбки.

Глава десятая

Зак Стрикленд протолкался к стойке бара и плюхнулся на высокий стул. Он заказал бутылку виски и внимательно оглядел помещение салуна. Сюда, в Спокан-Фоллз, он пришел по следу своей добычи. Он почти физически ощущал запах Макса Баррета, почти чувствовал липкую кровь шерифа на своих ладонях.

Бармен со стуком поставил перед ним бутылку и стакан.

— Я ищу одного приятеля, — сказал Зак. — Такой здоровый мужик. Его зовут Баррет.

Бармен молча покачал головой и отошел.

— Ты сказал… ты сказал Баррет?

Стрикленд обернулся и прищурившись посмотрел на темноволосого молодого человека, сидящего рядом с ним за стойкой.

— Да, Баррет. Ты знаешь его?

Молодой человек икнул.

— Знаю, — сказал он. — Он у-увел… увел мою женщину у меня из-под носа.

— Ты знаешь, где он сейчас?

— Уехал! Через горы… вмес-сте с моей женщиной!

Бармен подошел к нему и перегнулся через стойку.

— Успокойся, Дункан. Будешь мешать моим клиентам — выволоку тебя отсюда за ухо.

Человек по имени Дункан слабо отмахнулся от него.

— 3-заткнись.

— Куда они направились?

Дункан щурился и моргал, словно он забыл, кто к нему обращается.

— Кто? — непонимающе спросил он.

— Баррет. Тот, кто украл твою женщину. Куда он направился?

Дункан рыгнул.

— Юта… Логан, штат Юта. Она хочет быть учительницей, — заплетающимся языком выговорил он.

Стрикленд в задумчивости провел рукой по своей бороде. Баррет везет в горах женщину? Он улыбнулся. Ничто так не тормозит мужчину в пути, как присутствие женщины.

— Когда они уехали?

Дункан тупо мотал головой.

— Она не должна была меня покидать. Ей было бы со мной хорошо.

Стрикленд начал терять тот небольшой запас терпения, который у него был. Он схватил Дункана за шиворот и крикнул ему прямо в лицо:

— Когда они уехали?

— П-позавчера.

Он отпустил Дункана, и его голова стукнулась о стойку бара. У Баррета есть два дня форы, но, раз он с женщиной, догнать его будет нетрудно. Логан, Юта… Кажется, там у него есть один родственник… Он вышел из салуна и присоединился к двум своим братьям, поджидавшим его у дверей.

— Ты нашел его, Зак?

— Он отправился в Юту. Два дня назад.

— Черт! Два дня? Какого же черта ты улыбаешься?

— Потому что он вместе с женщиной, вот почему. И он направляется не просто в Юту. Он направляется в Логан, штат Юта.

У Бена Стрикленда загорелись глаза.

— Логан? Не там ли…

— Совершенно верно. Все, что нам нужно, — это отправить телеграмму нашему верному кузену о том, что у него скоро будут гости. — Зак рассмеялся. — Это будет так же легко, как поймать двуногого кролика.

Саманта задумчиво смотрела на угли костра. От дома ее отделяли два долгих дня пути, и ей очень не хватало отца. Она чувствовала себя грязной, усталой и одинокой. И ей уже иногда хотелось, чтобы она никогда не слышала про Логан.

— Отдохните, Саманта.

Она посмотрела на мужчину, сидевшего у костра напротив нее.

— Я не могу спать, — сказала она.

— Вы выглядите совершенно измотанной.

Он набрал пригоршню грязи и протер свою тарелку. Она прислушалась к ночным звукам леса, окружавшего их, и холодок пробежал у нее по спине. Кто знает, что таится в этих зарослях?

— Расскажите мне еще о своей семье.

— Расскажите лучше о своей.

— Моя мать умерла, когда мне было пять лет. Вскоре после этого мой отец вышел в отставку. В общем, рассказывать больше нечего.

Он вытянулся на боку.

— Тогда расскажите мне о себе.

— Я выросла в Спокан-Фоллз, играла с подружками, ловила рыбу в реке, лазила по деревьям, бродила по лесу…

— И вы думаете, это типичный случай?

— А разве нет?

— Молодые леди, которых я знал, не ловили рыбу в реке и не лазили по деревьям. Это могло закончиться для них сломанными ногами.

Она теребила краешек одеяла.

— Мне кажется, я недостаточно культурна.

— Нет. Вы как свежий глоток воды.

Вне всякого сомнения, его глаза в эту минуту излучали тепло. Она почувствовала облегчение от того, что он разлегся в нескольких футах от нее, а не совсем рядом.

— И они, наверное, не носят брюки? — спросила она.

Он улыбнулся.

— Их ноги для этого не подходят.

Она слегла прикусила губку. Он делает комплимент ее ногам или издевается над ее странным стилем одежды?

— Но я уверена, что они носят красивые шелковые и кружевные платья, у них обязательно есть маленькие зонтики от солнца и сотня нижних юбок…

— Это для того, чтобы прятать лишнюю сотню фунтов жира, затягивая себя в корсеты.

Его улыбка превратилась в широкую усмешку, и Саманта от души расхохоталась.

— Должна признаться, я никогда не носила корсет.

Его взгляд медленно прошелся вдоль ее тела, и она вдруг почувствовала, что ее всю словно обдало жаркой волной, как будто он дотронулся до нее.

— Это только повредило бы вашей нежной коже, — добавил он.