Барбара Эрскин - Дитя Феникса. Часть 2

– Она умерла много лет назад от скарлатины.

Элейн закрыла глаза.

– Я не хотела расставаться с тобой, – неуверенно прошептала она.

– Теперь я это знаю.

– Почему ты приехала спустя все это время? – Элейн до сих пор чувствовала, как неровно бьется ее сердце.

Джоанна смутилась.

– Я не думала, что ты еще жива. Наверное, ты была для меня мертва уже много лет. – Она почувствовала, как жестоко прозвучали ее слова, но уже нельзя было взять их назад. Не отводя взгляда от лица матери, Джоанна продолжала: – А однажды я услышала, как о тебе упоминали при дворе, когда умер твой сын. Они говорили о какой-то пожилой вдове, и король упомянул о твоих уэльских корнях.

– Я должна быть польщена, что король это еще помнит?

Джоанна впервые улыбнулась.

– Сомневаюсь. В его устах это вовсе не походило на комплимент. Я напомнила ему, что я твоя дочь, он повернул ко мне свой длинный крючковатый нос, – она прервалась, чтобы изобразить короля, что вызвало улыбку у Элейн, – и сказал: – Молитесь лучше, чтобы я забыл об этом, иначе я и вас буду считать бунтовщицей, леди Боун. – Она замялась. – Я нечасто бываю при дворе, поэтому новости о тебе дошли до меня только теперь.

– Надейся, что он уже забыл об этом, – сухо сказала Элейн. – Он не любит и семью короля Роберта, а я теперь принадлежу к ней. Дочь короля моя внучка и твоя племянница.

Джоанна грустно улыбнулась:

– Я так и думала. Пока я ждала тебя, у меня было много времени, чтобы разобраться в своей шотландской родне, и я решила отказаться от светской жизни, когда вернусь в Англию.

– Когда тебе надо возвращаться? – Элейн с грустью взглянула на нее. – Похоже, ты не собираешься оставаться?

Джоанна покачала головой.

– Я должна была сюда приехать, для нас обеих. Теперь я должна возвращаться домой; я верна Англии, и там моя жизнь.

Она посмотрела на Элейн, лицо ее было печально.

– Мы теперь принадлежим к разным мирам, к разным народам. Нас ничто не объединяет, за исключением кровного родства.

Она встала, отставила свой кубок и подошла к креслу Элейн.

– Мой брак был недолгим. Хемфри скончался от ран в битве при Ившеме. Ты знаешь, что его первая жена была сестрой Изабеллы де Броуз? Муж рассказывал, что она иногда вспоминала тебя. После смерти Хемфри король решил, что у меня нет шансов для выгодного брака. У меня осталось маленькое наследство, а мое дитя умерло. – Она печально улыбнулась. – Большую часть своей жизни я посвятила Линкольнам, которые заботились обо мне, с тех пор как… – Она неожиданно замолчала. – Кузина Маргарет была добра ко мне; мы с Хавизой были счастливы там. Некоторое время с нами была Ронвен, словно тонкая ниточка с нашей прежней жизнью. Что с ней?

– Она умерла. – Элейн не стала вдаваться в подробности.

Джоанна подошла к своему креслу и протянула руку к Доннету, который подошел и уселся возле нее, склонившись к ее коленям.

– Я так скучала по этим псам, – сказала она через мгновение, – но у меня никогда не было волкодава. Они слишком многое напоминали мне. – Ее голос стих.

– Мне так жаль. – Элейн покачала головой, почти осязая тяжесть ее печали. – Так жаль…

– У меня… есть сестры? – Джоанна взглянула на мать.

Элейн кивнула:

– Марджори. Она замужем за лордом Этоллом. Моя старшая дочь Изабелла умерла.

– Я твоя старшая дочь, мама, – мягко сказала Джоанна.

– О моя дорогая, – на какое-то мгновение Элейн замерла, – Джоанна… – Она протянула к ней руки.

Джоанна подошла к матери, немного робко взяла ее руки в свои и, наклонившись, поцеловала ее старческие узловатые пальцы.

– Я рада, что приехала, – прошептала она. – Долгое время я не хотела ехать, вообще не хотела больше тебя видеть. Однажды я собралась приехать к тебе в Абер, но потом передумала. У меня не было сил видеться с тобой. Я ненавидела тебя за то, что ты бросила нас, и за то, что Хавиза умерла, так и не увидев свою мать. Кузина Маргарет была нам матерью. И Энни. И Ронвен. Она любила Ронвен. – Джоанна заметила, как посуровело лицо Элейн при упоминании Ронвен. Было слишком много такого, чего она никогда не знала об этой загадочной старой женщине.

Как будто почувствовав какую-то незримую преграду, Элейн медленно отняла руки и потянулась за палкой. Она неловко встала и побрела к столу в центре комнаты.

– Дорогая моя, я очень рада твоему появлению, но ты права. Тебе не стоит слишком задерживаться здесь. – Она расправила плечи, как будто ожидая возражения со стороны Джоанны. – В Шотландии война. Килдрамми поддерживает своего констебля, – он провозглашен королем Шотландии. Если ты поданная короля Эдварда, то не можешь здесь оставаться, без того чтобы не бросить на себя тень. – Она глядела Джоанне в глаза. – В округе уже полно солдат, и, может быть, сейчас опасно отправляться в путь, но если ты останешься…

– Я не хочу оставаться, мама, – сказала Джоанна ровным и твердым голосом. – Мне здесь не место. Не важно, чья ты подданная и кого поддерживаешь, мой отец был англичанин.

– И в самом деле, – сухо ответила Элейн.

– Я отправлюсь как можно скорее, завтра.

– Итак, у нас есть один вечер. – Элейн прикусила губу. – Как бы я хотела лучше знать вас обеих, видеть, как вы обе растете.

Джоанна разглядывала свои руки, пытаясь удержать неожиданно подступившие слезы.

– Мы больше не увидим друг друга. – Элейн печально улыбнулась. – Но я буду хранить встречу в своем сердце. Возможно, в иной жизни нам удастся лучше узнать друг друга.

– В иной жизни? – Джоанна посмотрела на нее с удивлением и неловко рассмеялась. – Ты имеешь в виду – в раю?

– Если бы я могла объяснить! – Элейн покачала головой. – Я только чувствую, что когда-нибудь, где-нибудь мы встретим своих любимых. Так должно быть. Жизнь не может кончиться просто так.

– Мама…

– Нет, дорогая, не надо, не говори ничего. Позови, пожалуйста, пажа и прикажи отвести Доннета во двор, пока я буд переодеваться: мое платье все в дорожной грязи. Мы будем обедать в большом зале. Я хочу представить тебя… – Она неловко улыбнулась.

Джоанна сама отвела Доннета во двор. Ей хотелось побыть одной и собраться с мыслями. Она смотрела на небо, усеянное мириадами сияющих звезд, с особым удовольствием вдыхая свежий воздух. Она слышала мерную поступь часового, вышагивающего по галерее стены. Джоанна различала запах гор, сильный, резкий запах горящего торфа и тимьяна, едкий дым из множества труб огромного замка и неистребимый запах нечистот и помоев из рвов и отводных канав. Доннет взвыл и поднял к ней морду. Она потрепала его по голове.

– Если бы ты знал, как я любила Энкрет и Лиулфа, – прошептала она, – мне так не хватало их. Ронвен забрала их с собой.