Вирджиния Хенли - Желанная

Когда супруги пришли в дом Уоррика, тот объяснил, что принцесса Шарон слишком застенчива, чтобы присутствовать на пиршестве, и они предпочитают провести вечер вдвоем. Кристиан почему-то позавидовал родительской любви, сохранявшейся столь долгие годы. Принцесса Шарон захотела поговорить с невесткой наедине.

Брайенна нерешительно прошла в соседнюю комнату, не зная, чего ожидать от предстоящего разговора.

Она никогда еще не встречала женщины красивее чем эта смуглая темноволосая принцесса. Кровь великих предков питала ее царственную гордость, но в то же время Шарон казалась такой хрупкой и женственной. Теперь Брайенна поняла, почему Уоррик полюбил ее с первого взгляда. Такая изящная красота, должно быть, возбудила в молодом норманне желание защитить и охранять ее. До сих пор в закаленном воине иногда пробуждался тот, юный, и сильный полубог. А любовь… любовь осталась прежней.

Невестка и свекровь смущенно подошли друг к другу. Поскольку Шарон была принцессой, Брайенна почтительно выжидала, пока та заговорит первой.

Наконец Шарон спросила по-английски со странным экзотическим акцентом:

— Ты любишь моего сына?

— Всем сердцем, — заверила Брайенна.

— Тогда у нас много общего. Только когда у тебя будет собственный ребенок, поймешь, чего мне стоило отдать его.

— Любовь к ребенку должна быть беззаветной. Я понимаю это.

— Значит, вы станете хорошей матерью, леди де Бошем.

— Как приятно! — радостно воскликнула Брайенна. — С самого венчания никто не называл меня так!

— Тогда я надеюсь, вы вернете комплимент, потому что и меня еще никто не называл по имени мужа.

Брайенна улыбнулась.

— Добро пожаловать в Бордо, леди де Бошем.

— Я слышала, Бордо прекрасен, но мечтаю увидеть Англию, — улыбнулась в ответ Шарон.

Мне тоже не терпится попасть домой, — призналась Брайенна.

— Позвольте поблагодарить вас за то, что спасли жизнь моему мужу.

Шарон взяла со столика филигранную золотую шкатулку.

— Пожалуйста, примите в знак моей признательности… и любви.

Брайенна открыла крышку и ахнула: в глаза брызнуло кровавое пламя рубинов.

— О, я не могу…

— Вздор. Кристиан! — позвала она сына. — Я хочу, чтобы именно ты украсил жену рубинами, которые я привезла для нее!

Отец и сын вошли в комнату, и Уоррик вдел рубиновые серьги в уши Брайенны и застегнул ожерелье у нее яа шее.

— Великолепно! Только женщина, способная затмить своим блеском драгоценности, должна их носить! — объявила принцесса Шарон и повернулась к мужчинам.

— Итак, мы с Брайенной желаем вернуться в Англию. Что вы намереваетесь предпринять?

Уоррик подмигнул сыну.

— Я подумаю насчет этого, но мы не будем жить при королевском дворе, в Виндзоре. Я намереваюсь поселиться в Уоррике, в своем замке

— Тогда мы будем близкими соседями, поскольку я собираюсь отвезти Брайенну домой, в Бедфорд.

После пиршества, когда столы убрали и начались танцы, красивый молодой гасконец, сэр Бернар де Броне, подошел к принцу Эдуарду.

— Ваше высочество, умоляю об одолжении, буду вечно обязан вам, если представите меня вашей очаровательной кузине графине Кент.

Эдуард мрачно уставился на него, готовый вот-вот взорваться. Но вместо этого легендарный Черный Принц пришел к окончательному решению. Он устремился в зал, не обращая ни на кого внимания, пока не остановился прямо перед Джоан и, схватив ее. в объятия, повел, не прекращая танца, на возвышение. Только потом принц поднял руки, призывая к тишине. Постепенно смех, болтовня и шепот прекратились, и все присутствующие обернулись к принцу Уэльскому.

— Ваши Величества, леди и джентльмены, я желаю объявить, что по возвращении в Англию я и Джоан, графиня Кент, собираемся обвенчаться в Вестминстере. Все вы приглашены на свадьбу!

Король и королева ошеломленно застыли, но, услыхав приветственные крики придворных, предпочли смириться с решением сына.

Кристиан наклонил темноволосую голову к уху жены.

— Если у Эдуарда хватило мужества поступить, как ему хочется, значит, и мне стоит последовать его примеру!

— А чего вы желаете, милорд?

— Желаю оказаться с тобой в постели.

Он подхватил ее на руки и оторвал от пола, не обращая внимания на собравшихся. Брайенна обвила руками шею мужа и прижалась к нему, почти растаяв в нежных объятиях. Кристиан широкими шагами устремился из зала под негодующие возгласы придворных.

— Старый арабский обычай, — высокомерно, как истинный принц крови, пробормотал он.

Все остальные веселились на празднике, поэтому в доме не было ни души. Они могли резвиться обнаженными в бассейне, в своем маленьком раю, но слишком нуждались в близости и любви, чтобы тратить драгоценные минуты на игру в воде.

Кристиан снова поднял ее и понес наверх. Поставив жену на пол, он завладел ее губами и, не отрываясь от живительного источника, начал раздевать. Волшебство словно переливалось из его пальцев в Брайенну, когда Кристиан на ощупь, не отрываясь от ее рта, уверенно сбрасывал с нее одежду.

Брайенна тоже потянулась к дублету Кристиана. Раздевать его, не глядя, с закрытыми глазами, в бесконечном поцелуе, оказалось столь возбуждающей и чувственной игрой, что ей хотелось кричать от желания.

Когда она осталась обнаженной, его руки не бросили ее, а продолжали вить магическую паутину, касаясь, лаская, гладя, ощущая, потирая, сжимая, скользя, поддразнивая, окружая и проникая. Брайенна привстала на цыпочки, обняла его за шею и приняла в себя мраморно-твердое великолепное древко.

Кристиан медленно направился к кровати, бархатистая головка мощного отростка ныряла в нее и выскальзывала на каждом шагу. Теперь он знал, что Брайенна позволит ему любую близость. Наконец все преграды сметены, и она доверяет мужу полностью, до конца сознавая, какое наслаждение он может подарить ей. Сегодня страсть Брайенны не знала границ. Он проник в нее до конца и ощутил, какая она раскаленная там, внутри, Каким лихорадочным обжигающим жаром пышет ее плоть, возбужденная почти до потери рассудка. Когда Кристиан пытался отсрочить миг наслаждения, Брайенна начала судорожно двигаться, охваченная пароксизмом желания, и Кристиан понял: она готова ко всему, что он сделает с ней, готова телом и душой, Брайенна отдается беззаветно, до последнего, и позволит унести себя в ослепительно-чувственное путешествие в неведомое.

Кристиан начал вонзаться в нее жесткими, агонизирующе-медленными рывками. Всякое подобие мягкости мгновенно исчезло. Она упивалась ощущением силы, мощи этих толчков. Кристиан отдавал Брайенне все, в чем она нуждалась… хотя она молча требовала, чтобы он двигался быстрее. Но Кристиан знал, что намеренно неторопливый ритм в соединении с напряженной силой резких ударов подарит ей экстаз несравненно более острый, чем беспорядочные рывки, ведущие к быстрому завершению.