Марша Кэнхем - Ветер и море

– Никогда в своей жизни я не убегал от сражения, Дункан Фарроу! – Культя громко ударила по столу. – Мы вернулись! Мы загнали одну из этих проклятых свиней на землю и разнесли ее в щепки. Мы погнались за двумя другими, но они были слишком быстрыми; они держали ветер в зубах и потому убежали от нас. Мы несколько часов прочесывали чертову гавань в поисках выживших; мы осматривали берег, обследовали холмы; мы даже добрались до деревушки, потому что местные жители ради развлечения забрали трех наших мертвых ребят. Я не хотел верить, что ты мертв, и не хотел уходить, пока мы не убедимся, что это так и есть, но ребята стали чаще оглядываться назад, чем смотреть вперед. Они боялись, что янки вернутся с подкреплением. Мы были вынуждены уйти! Мы не хотели, но нам пришлось уйти! Спроси Донна. Спроси его, не говорил ли я открыто в тот день, что ситуация попахивает дерьмом. Спроси у него, не поставил ли я все паруса и не направился ли к Змеиному острову, заподозрив, что душок предательства может добраться и туда тоже?

– Или, возможно, ты уже знал об этом и вернулся, чтобы покопаться в объедках?

– Дункан... – у Гаррета отвисла челюсть, – ради Бога! Я вор, да. Разбойник и мошенник... но я не иуда! Боже правый, не думаешь же ты, что я тот человек, который нас предавал?

Оставив свои вялые старания развязать узлы, Миранда переводила взгляд янтарных глаз с одного напряженного сурового лица на другое.

Воспользовавшись тем, что Миранда отвлеклась, Кортни продолжала тянуть и крутить веревки, не обращая внимания на то, что они глубоко врезаются в тело. Веревки были уже почти развязаны, и оставалось совсем немного, чтобы освободиться, но следовало быть осторожной – Кортни не забывала о наблюдателе, скрывавшемся в темноте. Она видела блеск мушкетного ствола и старалась поймать взгляд отца, чтобы предупредить его о невидимой опасности, но Дункан был слишком поглощен изобличением во лжи Гаррета.

– Эверар говорил, что близок к тому, чтобы узнать, кто постоянно продавал нас янки, Караманли – по-видимому, все равно кому, но всегда по одной и той же схеме. И это должен был быть кто-то, кто знал о наших планах, о наших маршрутах, о наших деловых встречах. Кто-то, кто знал имя предателя, чтобы вызвать больше •боли, чем все, вместе взятые, измены. Имя из прошлого, которое обеспечит совместные действия французов и британцев, а теперь и американцев. Это ты, Гаррет. У тебя было много возможностей. Ты всегда жаждал власти и денег.

– Нет!

– Ты знал о Франции. Ты знал, что я работал на британцев, чтобы арестовать бандитов и освободить аристократов.

– Нет!

– Ты знал кодовое имя, которое могло воскресить воспоминания прошлого, открыть двери, развязать кошельки...

– Нет, черт побери! Послушай меня...

– Ты знал, что я отхожу от дел. Ты знал, что скоро игра будет кончена и не останется ни нападений, ни захваченных кораблей, ни доходов от работорговли. Ты знал о том, что у меня здесь есть... и хотел получить все.

– Нет! Я знал об этом... – он сделал широкий жест культей, указывая на склад, – и да – я даже признаюсь в некоторой зависти...

– Ты хотел иметь мои корабли, мою дочь, мою любовницу. Я только никогда не предполагал, что в своем желании получить все ты способен зайти так далеко. Я не думал, что ты предашь собственный клан. Закон моря, Гаррет, помнишь его? – тихо спросил Дункан. – Наш закон? Полная преданность собственному клану.

– Это не я, мерзавец! Не я! – У Гаррета вздымалась грудь, а по лбу струился пот.

– И ты совсем не приложил к этому руку? – рассвирепел Дункан. – Похищение, требование выкупа – чья это идея, если не твоя?

– Ты считала, что все пройдет легко. – Гаррет остановил взгляд на Миранде. – Ты уверяла меня, что мы сумеем все сделать так, что никто не пострадает!

– Заткнись, дурак! – разъярилась Миранда. – Неужели ты не понимаешь, что он делает? Он нарочно обвиняет тебя. Он хочет, чтобы ты был слепым и тупым, и тогда он сможет доказать, что умнее тебя. Ради Бога, не слушай его. Мы так близко... так близко к тому, чтобы получить все!

– Я не хочу получать все. Во всяком случае, таким способом! Нет – если за это меня заклеймят иудой!

– Ты не иуда, – решительно объявила она. – Разве ты не слышал, что он сказал? Ты его не слушал? Французы и британцы знают его как Морского Волка. Он тот, кто боится обвинения в том, что продавал нас, и во всем остальном, в чем, как мы знаем, он виноват. Как еще он мог приобрести все это? Посмотри на него, Гаррет, и посмотри на себя; Скажи мне: кому заплатили и кто кого предал?

Гаррет растерянно смотрел на Дункана, но Дункан внезапно вперил взгляд в Миранду, и его лицо превратилось в жуткую каменную маску.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросил он. – Откуда ты знаешь о Морском Волке?

– Ч-что? – Миранда взглянула на него, и в ее янтарных кошачьих глазах впервые промелькнул страх. – Вы сказали мне. Вы похвалялись и этим, и своими подвигами во Франции, и сотрудничеством с британцами...

– Нет. – Медленно покачав головой, Дункан сделал шаг вперед. – Я никогда не говорил тебе о Франции. Я никогда никому не рассказывал о Франции.

Не отрывая взгляда от Дункана, Миранда провела языком по губам.

– Дункан, вы так говорите, только чтобы меня напугать. – Дыхание застряло у нее в горле. – Разумеется, вы сами рассказали мне. А как иначе я могла бы об этом узнать?

Дункан сделал глубокий вдох и с проклятием выдохнул.

– Бухгалтерские книги, старые бортовые журналы – однажды я застал тебя за своим письменным столом, когда ты их читала. Эверар сделал несколько записей...

– Что ж, возможно, и так, – с досадой отмахнулась Миранда. – Ну и что из этого? Если я и увидела имя в какой-то старой книге, то что это доказывает?

– Это доказывает, что ты имела доступ к картам и к документам. Это доказывает, что тебе были известны наши планы, наши маршруты и способы связи с Триполи. Ты знала наши сигналы, наши контакты по всему побережью... Проклятие, ты даже знала расположение большинства наших лагерей! За несколько месяцев их один за другим разгромили и снесли с лица земли. Последним нашим оплотом оставался Змеиный остров. Но он был неприступен благодаря мощным военным силам и нашим двум кораблям поддержки...

– Что он говорит? – не понял Гаррет. – Что ты сделала?

– Ничего он не говорит! Я ничего не сделала! Не слушай его, Гаррет! Разве я могла предать вас? Разве я могла предать людей, которые дали мне дом и приняли меня к себе?

– Могла, – уверенно ответил Гаррет. – Если бы цена тебя устроила, ты могла бы продать и родную мать. А теперь выкладывай правду, девочка. Правду, что, я уверен, не так уж трудно для тебя.

Миранда перевела взгляд с одного холодного лица на другое, а затем взглянула на скрывавшегося в темноте наблюдателя – он улыбался, безмерно забавляясь этой сценой. Она поняла, что не может рассчитывать на поддержку этого четвертого участника, несмотря на все, что она сделала для негодяя и что вытерпела.