Марша Кэнхем - Ветер и море

Дункан проследил за взглядом Мэтта, указывавшим на четвертый стул, наполовину скрытый за тюком хлопка. На стуле сидела Кортни в свободной рубашке, со связанными за спиной руками. Она явно замерзла в холодном сыром воздухе, была бледна и выглядела беззащитной, но крови на ней не было. У нее на глазах была повязка, но Дункан понял, что она почувствовала его появление.

– Корт...

– Отец! О, отец, это и правда вы? – Она проглотила все остальное, что ей хотелось сказать или крикнуть, но вместо этого постаралась определить, откуда исходит его голос.

– Это я, – ответил Дункан и взглянул на Гаррета: – Сними с нее повязку, она совершенно ни к чему.

Взгляд Гаррета метнулся к темной фигуре, стоявшей за кучей тюков и не попадавшей до сих пор в поле зрения Дункана. Согласно кивнув в ответ, Гаррет согнутым пальцем сделал знак Миранде, чтобы она сняла с Кортни черный шелковый шарф. Темноволосой красавице эта просьба вовсе не доставила удовольствия, так как для того, чтобы ее выполнить, ей нужно было выйти из тени и, таким образом, привлечь к себе внимание Дункана.

Кортни напряглась всем телом, почувствовав, как-коротким резким движением с нее сорвали шарф, закрывавший глаза. Сердце бешено стучало, и его стук отдавался в ушах. С момента похищения Кортни пребывала в полной темноте, только час назад ее привели сюда из холодного подвала, и она не знала, чего или кого ей следует ожидать. Пока она не подслушала перебранку Гаррета и Миранды, она не знала, что должен прийти Дункан, и пока не услышала его голос, не верила, что у этой троицы – Гаррета, Миранды и Англичанина – есть шанс преуспеть в своем коварстве.

Шарф соскользнул на шею, и Кортни постаралась удержать мгновенно нахлынувшие слезы, вызванные тусклым светом, который показался ей после темноты ярким, как солнце. Она немедленно отыскала Дункана, и облегчение, мелькнувшее в ее глазах, затуманилось тысячей вопросов.

– Корт, ты в порядке?

– Да. Да, со мной все хорошо.

– Они мучили тебя?

– Мучили? – Можно ли считать мучениями голод, жажду, холод и изоляцию? – Нет, они меня не мучили.

– И не будем, пока вы оба будете вести себя смирно! – прорычал Гаррет и снова поманил к себе Миранду: – Обыщи его, я не хочу никаких сюрпризов.

Миранда двинулась вокруг стола; ее грудь подрагивала под тонкой белой блузкой, бедра соблазнительно покачивались под ярко-синей тафтой, янтарные глаза в упор смотрели на Дункана. И в движении ее рук была откровенная чувственность, когда она проводила ими по его ребрам, потом по спине, по внутренним и внешним сторонам упругих бедер. По окончании обыска кинжалы легли на стол, револьвер отправился за пояс ее юбки, и у Миранды на лице заиграла улыбка.

– Ты пришел один? – подозрительно спросил Гаррет. – Я специально послал приглашения двоим.

– Двоим? – Дункан сделал вид, что не понял. – Ты ожидал, что Дэви, получив такую рану, способен сюда прийти?

– Не затевай со мной игру, Дункан! – прорычал Гаррет. – Где он? Где этот негодяй янки, который сделал со мной это? – Он поднял розовый блестящий обрубок, оставшийся от правой руки, и тихо добавил: – Я хочу вернуть ему долг.

– Значит, ты имеешь в виду Баллантайна, о котором я так много слышал? Почему я должен знать или даже интересоваться тем, где он сейчас? Я ожидал его здесь увидеть – если, конечно, он вообще должен прийти. Сказать по правде, я не удивлюсь, если он испортит представление – какое ему дело, если мы с тобой убьем друг друга?

– Донн передал ему записку? С указанием времени, места... и имени отправителя?

– О да – Англичанин. Означает ли это, что я наконец-то встречусь с твоим личным осведомителем?

– Его больше интересует Баллантайн.

– Тогда ему, быть может, стоило бы организовать другую встречу? – Дункан приукрасил свой голос нотками раздражения. – Откровенно говоря, меня больше интересует, какого черта ты пытаешься доказать, похитив мою дочь и требуя за нее выкуп?

– Я ничего не пытаюсь доказать, – усмехнулся Гаррет, – кроме того, возможно, что преступление не приносит дохода – тебе. Это вполне честная сторона нашей профессии, разве не так? Похищение? Разве не поэтому ты держишь все это, – повел обрубком в воздухе, указывая на склад, – в такой тайне? Ее похитили бы на следующий же день после того, как слух об этом стал достоянием гласности.

– Я могу спросить, как ты узнал об этом?

– Можешь. И я дам тебе весьма простой ответ. Однажды я сопровождал Эверара в Алжир, там он встретился с капитаном торгового судна, и следующее, что я увидел, были свертки, ящики и бочонки, сменившие своего хозяина. Ты принес с собой деньги?

– Что, даже никаких вопросов о моем здоровье? – ухмыльнулся Дункан. – Никакого любопытства по поводу того, как мне удалось уйти живым из Мокнины?

– И как вам это удалось? – растягивая слова, поинтересовалась Миранда. – Гаррет говорил, что вас заманили в ловушку. Он сказал, что «Гусь» горел и спастись было невозможно.

– «Гусь» получил прямой удар в склад боеприпасов, – кивнул Дункан, не сводя глаз с лица Гаррета. – Я помню, как сразу же вслед за этим он взлетел на воздух и меня выбросило за борт. Когда я пришел в себя – должно быть, я приплыл к берегу на какой-то балке, – прошло довольно много времени, и я не смог найти вокруг ни одной живой души, ни одного корабля, дружеского или вражеского. Я отлично понимал, что нужно уходить оттуда, пока не слетелись стервятники, и пошел на восток, надеясь набрести на какую-нибудь деревню или лагерь. Не знаю, сколько я шел – день, два? Помню только, что проклинал мух и солнце и без конца падал, так что мои колени были ободраны до костей. Следующее мое отчетливое воспоминание – это как я вхожу в шатер из овечьих шкур, а полсотни бедуинов снаружи решают мою судьбу.

– Так как же вам удалось спастись? – сухо спросила Миранда.

– Я помог им принять решение, предложив заплатить столько золота, чтобы они смогли пережить зимы в следующие лет десять. И все, что им нужно было сделать, – это доставить меня в Алжир.

– Таким образом, вы смогли сесть на корабль и спокойно уплыть, пока мы томились в плену на борту военного корабля янки, который вез нас в Гибралтар, на виселицу?

– Да, – снова кивнул Дункан, на этот раз задумчиво, – известие о том, что янки захватили Змеиный остров, распространилось по побережью как эпидемия чумы, но я не думаю, что в Гибралтаре вас повесили бы. Больше похоже на то, что они хотели создать видимость судебного разбирательства и приговорить вас к длительному тюремному заключению или выставить условия соглашения. Я подумал, что если бы прибыл туда раньше их кораблей, это послужило бы веским аргументом и повысило оплату нашего соглашения. Но разумеется, ничего этого не потребовалось благодаря вмешательству «Ястреба».