Натали Питерс - Опасное наваждение

Сета я обнаружила в маленькой комнате для отдыха около кухни. Этот закуток остался после перестройки зала для привилегированных посетителей. Сет усердно ел и читал «Alta CaIifornia».

– Доброе утро, – сказал он. Услышав неожиданно приветливые слова, я нахмурилась. Он заговорил со мной! Спокойно, даже весело. – Ты хорошо спала?

– Нет, – огрызнулась я, – комнату слишком качало, и я всю ночь не сомкнула глаз. Должно быть, случилось землетрясение. – Я велела принести кофе. Мой голос звучал неузнаваемо хрипло. Сет улыбнулся. – Послушай моего совета, – сказала я, – никогда не пей с русскими. Они маньяки, все до одного.

– Постараюсь это запомнить. – Сет немного помолчал, потом произнес: – Похоже, сейчас не самое подходящее время. Мне следовало сделать это раньше. Спасибо тебе за Габриэль.

– Не стоит, – сказал я. – Я говорила тебе, что делала все ради нее и ее ребенка, а не ради тебя.

– Да, я знаю. – Сет отставил тарелку и положил газету. – И мне жаль.

В его голосе прозвучали какие-то странные нотки, от которых мое сердце нырнуло под ребра, словно перепуганная птица в клетке, и бешено застучало. Но я постаралась взять себя в руки, села прямо и твердо сказала:

– Не хочешь сыграть со мной в «фараона»?

– На что?

– На «Золотую цыганку». Точнее, на то, что от нее осталось после вчерашней ночи. Сыграем прямо сейчас, а?

Он нахмурился. Я заставила себя выдержать его взгляд. Я приняла решение и собиралась стоять до конца. Я не хотела снова получить удар в лицо. Это повторялось слишком много раз. «Если я хочу быть свободной, я должна избавиться от него», – думала я.

– Если я выиграю, я остаюсь. А если ты откажешься играть, я продам свою долю Мак-Даниэлу.

– Хорошо, сыграем, – ответил Сет.

Он сунул руку в карман и достал нераспечатанную колоду карт. Настоящий игрок! Всегда наготове.

– Какая карта? – спросил он.

Я зажмурила глаза. Ну, цыганские чары, не подведите меня. Я увидела лицо Габриэль.

– Червонная дама, – сказала я. – И не пытайся меня обмануть. Я знаю все твои штучки. Ты сам научил меня им.

– Я помню, – ответил он, распечатывая колоду. Вошел Вонг и унес остатки завтрака. Сет перетасовал карты и предложил мне снять колоду. Потом перевернул первую карту. Следующая была моей – девятка бубен. Со своей колоды он снял валета пик. Он играл быстро, без обмана. У меня была тройка треф. У Сета четверка пик. Теперь я. Я затаила дыхание. Дама… бубен. У него – черная семерка. У меня – туз пик. И наконец вот она, червонная дама. Я с блеском проиграла Сету «Золотую цыганку».

Я облегченно вздохнула и отодвинула стул.

– Поздравляю, Сет. Теперь заведение принадлежит тебе. Он равнодушно перемешал карты.

– Что собираешься делать?

– О, не знаю. – Я встала и потянулась. – Наверное, снова поеду в Европу. А может, опять начну петь. Я теперь свободный человек. У меня нет определенных планов. Сначала буду путешествовать.

– А как же Адам? – спросил он, не глядя на меня. Меня словно обожгло. Адам. О нем я не подумала. Я не могу бросить его! Он мне теперь как собственный сын. Я снова села.

– Не знаю, – сказала я. – Возьму его с собой.

– Нет. – Сет медленно покачал головой. – Я тоже несу за него ответственность. Он мой племянник. Это дает мне законные права на него. И я обещал Габриэль.

– Но ты не сумеешь о нем заботиться, – вскричала я. – О, как это на тебя похоже, использовать ребенка, которого ты не любишь, как оружие против меня, как средство подчинить своей воле. Думаешь, я не вижу, что ты затеваешь? Ты чертовски хорошо знаешь, что ребенок для тебя обуза. Ребенку нужна женщина, мать. Теперь его мать я! А для тебя он ничего не значит!

– Вот здесь ты не права, – спокойно сказал Сет. – Он для меня очень много значит.

Я стукнула кулаком по столу.

– Почему, почему она это сделала? Зачем ты вернулся? Он бы был мой, и ты бы сейчас не имел никаких законных прав отнять его у меня!

– Мы могли бы вместе о нем заботиться, – предложил Сет. – Этого хотела Габи. Согласись, что это не самое простое решение.

Сет пристально посмотрел на меня, и я почувствовала, что краснею. В его глазах было что-то… Я с силой тряхнула головой.

– Нет. Я не верю тебе. Не могу! Ты не хочешь связывать себя ни женщиной, ни семьей. Раньше не хотел, так зачем тебе это нужно теперь?

– Потому что теперь все стало по-другому, – тихо произнес он.

– Нет, все осталось по-старому! – настаивала я. – Ты не изменился. Только я уже не та, что прежде. Наверное, я устала хотеть тебя и ничего не получать. Почему ты не хочешь отпустить меня из своей жизни или сам уйти из моей? Почему?

– Я не дам тебе развода, чтобы ты вышла замуж за Стивена, – спокойно сказал он. – Или за кого-нибудь другого. Не дам. И мальчика ты никогда не получишь.

Я встала.

– Тогда все кончено, – холодно заявила я. – Я собираю вещи. Можешь отдать мою комнату… Иветте.

– Рони. – Он встал передо мной и положил руки мне на плечи. – Рони, – снова очень ласково произнес он. Я отвернулась. Я боялась встретиться с ним взглядом, боялась за себя.

– Я все время твержу себе, что я не дурочка, – с горечью сказала я, – но каждый раз, когда ты оказываешься рядом, я делаю глупости и снова и снова разбиваю себе сердце. Почему бы на этот раз мне не убежать от тебя, а не наоборот? Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. А ты не можешь быть счастлив, находясь долго возле меня. Уезжая отсюда, я избавляю тебя от многих хлопот. Ты должен сказать мне спасибо.

– Ты, как всегда, безрассудна, – сказал он, начиная терять терпение. – Рони. – Его голос мог бы растопить камень. – Я люблю тебя и хочу, чтобы мы жили как муж и жена.

Я облизнула губы и посмотрела ему прямо в глаза.

– Поэтому ты ушел от меня прошлой ночью? Потому что любишь меня?

– Да, – сказал он. – И потому, что вспомнил хрупкую девушку с невероятно длинными волосами, чьи доверчивые глаза были полны любви. Я не хочу снова предать ее. Я слишком ее люблю.

– Прекрати! – резко оборвала его я. – Я уже не та девушка. Я знаю, что делаю.

– А я нет, – ответил он. – Мне нужно было время, чтобы подумать. Прошлую ночь я не спал и все думал о себе, о тебе, о нас. Я больше никогда не покину тебя, Рони. Если бы я хотел бросить тебя, я бы уже давно уехал. Я остаюсь с тобой, потому что хочу быть рядом с тобой. Я люблю тебя, Рони.

Я вырвалась из его рук и со злостью посмотрела ему в лицо. У меня в глазах стояли слезы, голос дрожал.

– Я больше не играю с огнем, горгио, – сказала я. – Всего две минуты назад ты угрожал мне, ты использовал маленького мальчика, чтобы причинить мне боль, чтобы подчинить меня себе! Ты уже забыл? О, я слишком хорошо тебя знаю. Первое правило в твоей Библии гласит: если все остальные способы не сработали, переспи с ней, и она снова будет твоя. Тебе придется пойти своей дорогой. Я сожалею о том дне, когда впервые увидела тебя, но не собираюсь сожалеть обо всех последующих до конца жизни! Столько раз уже ты больно ранил меня… и я боюсь! Я боюсь тебя!