Энн Чемберлен - София - венецианская заложница

— Как пожелаете, сестра. Но наши люди не очень умны. Он будет стоять напротив вас и кивать каждому слову, которое вы говорите, но затем он развернется и в следующую же минуту сделает то, что вы просили его не делать.

— Синьор Виньеро, я говорю не о простом выговоре. Я хочу, чтобы вы наказали этого бронзового мулата — отхлестали кнутом или плетью — что там обычно делают у вас на море.

— Даже такое наказание вряд ли будет иметь какой-то эффект. Он огромен, как бык, вдвое сильнее его и в три раза глупее. — Я старался отвлечь внимание монахини на что-то другое, чтобы она не заметила подмигиваний Пьеро, которые он посылал в мою сторону, одобряя мои попытки вывести его из затруднительного положения. — Только посмотрите на шрамы на его спине и плечах: это от побоев, которые убили бы простого человека. Но они не произвели на него никакого впечатления. Я боюсь, он совершенно неисправим.

— Тогда, интересно, почему ваш дядя держит его? — спросила тетушка, вздохнув.

— То, что мы можем получить за него, не стоит всех хлопот по его продаже.

Конечно же, я лгал.

Пьеро был больше чем наш раб. Он был членом нашей семьи и достаточно умным, чтобы прикрыть меня, если мне придется когда-нибудь отлучиться от моих обязанностей. Но монахиня по простоте душевной сразу же поверила мне.

— Ладно, — сказала она. — Я сделаю, как вы просите. Но я буду стоять под вашей дверью и ловить каждое ваше слово. Если с моей племянницей что-то случится… Кроме того, — пробормотала она, встав на цыпочки, чтобы посмотреть, что наша парочка делает у канатов, — я не знаю, что такое вы можете сказать ей, чего я еще ей не говорила, чтобы исправить ее поведение. Святой Иисус, если бы только мой брат был жив и здоров… и…

…И достоинство моей девочки было не затронуто, — прочитал я окончание этой фразы на лице монахини.

— Входите, донна Баффо, — сказал я, услышав стук в дверь. — Входите, — повторил я, когда она вошла и закрыла за собой дверь. Я думал, что тот факт, что я сижу в большом кресле моего дяди, придавал моему голосу силу и значительность.

— Присаживайтесь, — пригласил я ее.

Она села.

— Немного вина? — предложил я, наливая. — Оно очень хорошее. Прошлогодний сбор винограда на Кипре.

Она недоверчиво посмотрела на меня, но набралась смелости и взяла бокал. Я приподнял свой, но девушка не присоединилась к тосту, быстро поднесла бокал к губам и отпила. Однако она не привыкла пить на борту, и неожиданный толчок привел к тому, что вино плеснуло ей в нос. София подавилась и начала кашлять. Тетя ворвалась в каюту на эти звуки.

— Тетушка, ничего страшного, — проговорила она, пытаясь подавить свой кашель.

Я знал, что она была унижена, и тихонько улыбнулся своему первому триумфу, так как тетя с неохотой покинула каюту.

Чтобы отомстить за свое поражение, дочь Баффо повернулась ко мне с высокомерной искоркой в своих глазах. Мне пришлось бороться со смущением, в которое привел меня ее взгляд. София была совершенством. Я подумал, что сливовый цвет подходит ей больше всего. И вельвет был таким же мягким, как и ночь. Ее лицо напоминало чистую, бледную, холодную луну той ночью. Это легко могло свести с ума любого мужчину. Я был в опасности, с каждой минутой теряя свое преимущество.

— Донна Баффо, — сказал я, — кажется… вы влюбились, не так ли?

— А вам какое дело? На корабле нас связывают только ваши служебные обязанности.

— Конечно, это не мое дело, — согласился я, — за исключением того факта, что это наш человек, которого вы избрали для своего флирта.

Я отпил вина и недоверчиво посмотрел на нее.

— Не так ли, донна Баффо? Вы прекрасная синьорина. А наш корабль полон здоровых молодых моряков. И черный раб — это самое лучшее, что вы могли выбрать? О Святой Марко! Вы слишком умная молодая женщина, чтобы думать, что вы должны вознаградить мужчину просто потому, что он спас вам жизнь. И, конечно же, вы должны знать, что я плачу Пьеро за то, что он приглядывает за вами. Я обещал ему розовые коралловые серьги за его беспокойство. Так что он получит свое вознаграждение. И если вы кому-то останетесь должны, так это именно мне…

По выражению ее глаз я понял, что она очень не любит ходить в должниках. Я посчитал это как еще одно очко в свою пользу.

— Дальше, перед тем как я приглашу сюда вашу тетушку, позвольте мне немедленно сказать вам, что я отклоняю любую оплату. Мне не нужно вознаграждение. Это был мой долг доставить вас на борт живой и здоровой. Это моя работа. Хотя, конечно, не хочу скрывать, что это было и удовольствием для меня.

Дочь Баффо скептически фыркнула.

— Однако я все же не полностью удовлетворен.

София заерзала на своем месте.

— Я никак не могу понять, почему… почему Пьеро… изо всех моряков?..

Девушка наклонилась ко мне, демонстрируя всю белизну и нежность своего декольте, которые каютная лампа оттеняла куда лучше, чем свет на палубе.

— Угадайте, — сказала она и сделала глоток вина.

— Очень хорошо. — Я подумал мгновение и ответил: — Вы хотите вывести из себя свою тетю.

— Нет, — засмеялась она.

— Вы хотите задеть меня. Отомстить мне за обиду… — Я снова почувствовал жар ее руки в моей в зале Фоскари и покраснел от мысли о той обиде, которую она могла таить на меня. Мне пришлось сделать большое усилие, чтобы привести себя в чувство и продолжить: —…причиненную непреднамеренно, я клянусь — и поэтому вы преследуете моего человека.

— Вы себе льстите, синьор Виньеро.

Очко в ее пользу.

— Очень хорошо, кому-нибудь другому на корабле?

Она покачала головой.

— Значит, это не человек на корабле. Но кто-то другой. Вы хотите кому-то причинить боль. Но кому?

— Моему отцу.

— Вашему отцу?

— Конечно. И этому глупому крестьянину, за которого мне предстоит выйти замуж. Синьор Виньеро, вы простак.

— Но я не понимаю. Как ваш легкий флирт здесь, на корабле, может затронуть кого-то, кого здесь даже нет и кто не может всего этого видеть?

— Очень просто. — Она облокотилась на стол с очень самоуверенным видом, который подсказал мне, что она собирается нанести сокрушающий удар и выиграть эту игру своими последними словами: — Я надеюсь, что у меня от Пьеро будет ребенок. Вот будет смех, когда я представлю моему мужу наследника — маленького негритенка.

София начала смеяться над шуткой и над ее несомненным эффектом, который она произвела на слушателя за дверью. Но она сразу же прекратила свой смех, когда я присоединился к ее веселью. Я же хохотал, пока слезы не полились по моим щекам. Девушка сидела и смотрела на меня, сжав кулаки от злости, что, в конце концов, и остановило мой смех. О Боже, она была прекрасна с этой смесью презрения, ярости и замешательства в ее глазах! Хотя в тот момент я был уверен, что выиграл наше маленькое противостояние, я чувствовал, что на меня надвигается какая-то опасность. К счастью, я все еще был в хорошем настроении.