Барбара Картленд - Тайная гавань

— Конечно, непосильная, и мне не следовало так говорить с вами. Вам в вашем возрасте надо наслаждаться жизнью и видеть все в радужном свете. К чему вам мысли о пропадающей попусту плодородной земле и о каких-то там пиратах, занимающих ваш дом, пока он пустует?

Граф говорил так тихо, словно обращался к самому себе, и Грэйния рассмеялась:

— Я считаю пиратов восхитительными и когда-нибудь стану о них рассказывать своим детям и внукам. Они решат, что я была ужасно смелой и предприимчивой.

Она произнесла эти слова легко, как будто вела разговор с матерью или отцом.

Потом встретилась глазами с французом и сразу подумала, что детей-то она родит от Родерика Мэйгрина; при одной мысли об этом ей захотелось разрыдаться.

Но она не разрыдалась, даже не вскрикнула, а почувствовала, что краснеет от того, как смотрит на нее граф. Сердце у нее так и забилось:

Послышались чьи-то голоса, и оба стали прислушиваться.

— Это Эйб! — с облегчением воскликнула Грэйния.

Вскочила с кресла и бегом побежала в холл.

— Эйб! Эйб! — громко позвала она.

Эйб появился из кухни, а с ним вместе и слуга графа.

— Что вам удалось узнать? — спросила Грэйния.

— Дела очень плохие, леди, — отвечал Эйб.

Прежде чем он успел продолжить, слуга-француз поспешно подошел к хозяину и обрушил на него поток такой быстрой французской речи, что Грэйния не могла разобрать ни слова.

Только когда он кончил, девушка обеспокоенно спросила:

— Что… произошло?

— Да ничего хорошего, — ответил граф. — В то же самое время, как началось восстание в Гренвилле, Шарлоттаун был атакован другой шайкой инсургентов.

Грэйния вскрикнула в ужасе.

Она хорошо знала Шарлоттаун, расположенный в западной части острова неподалеку от Сент-Джорджеса.

— Многие убиты, — продолжал граф, — и немало англичан попало в тюрьму.

— Известно ли, кто именно?

Граф обратился к своему слуге, но тот лишь покачал головой.

Эйб, очевидно, понял, о чем речь, и сказал:

— Доктор Джон Хэй в тюрьме.

— О нет! — вскричала Грэйния.

— Доктора и пастора засадили в Бельведер, — подтвердил свои слова Эйб.

— Почему в Бельведер?

— Потому что там у Федора штаб-квартира, — вмешался граф. — Пленников из Гренвилла тоже перевезли туда.

Грэйния стиснула руки.

— Что же нам делать? Есть какие-нибудь известия о папе?

Эйб покачал головой:

— Нет, леди. Я послал мальчика узнать, приедет ли хозяин.

Слуга-француз разразился новой скоропалительной тирадой, и едва он кончил, граф объяснил:

— Возле Сент-Джорджеса пока никаких беспорядков, там находятся английские солдаты, так что вы в данный момент в безопасности, а когда приедет ваш отец, не останетесь без защиты.

Грэйния ничего не сказала, она только смотрела на него, и он добавил:

— До приезда вашего отца я останусь в гавани.

— Благодарю вас.

Грэйния скорее выдохнула, чем произнесла эти два слова, но глаза ее были красноречивее слов.

— А теперь, — продолжал граф, — поскольку у Эйба не было возможности приготовить для вас завтрак, а я полагаю, что вы, как и я, начинаете испытывать чувство голода, могу ли я пригласить вас на скромную трапезу у меня на корабле?

— Я охотно принимаю ваше приглашение, — ответила Грэйния, радостно улыбаясь.

Граф дал указания слуге, и тот поспешил к выходу, а потом бегом побежал в гавань. Грэйния отвела Эйба в сторону.

— Послушай, Эйб, — заговорила она. — С месье Бофором я в безопасности. Он вовсе не пират, а изгнанник с Мартиники.

— Знаю, леди.

— Но ты же мне ничего не сказал!

— Не ждал, что он тут.

Грэйния посмотрела на него сердито.

— Ты знал, что он и раньше бывал здесь? Насупила пауза — Эйб явно размышлял, говорить ли правду. И, наконец, ответил:

— Да, леди, он приходил, но плохо не делал, нет. Хороший человек! Что брал на корабль, за все платил деньги.

— За что он платил?

— За свиней, цыплят, индюков. Грэйния засмеялась.

Большая разница между пиратом, который платит за все, чем пользуется, и таким, как Уилл Уилкен, — они мало того, что грабят, да еще и убивают всякого, кто посмеет им противодействовать.

— Мы с тобой, Эйб, доверяем месье, — сказала она, — но папа может рассердиться. Ты последи и сообщи мне, если он появится поблизости, пока я буду на корабле, чтобы я успела попасть домой раньше, чем он.

Грэйния знала, что Эйб догадается поставить на страже двух рабов: одного — чтобы следил за дорогой, а второго — у тропинки через лес.

Она не очень уж боялась реакции отца, но с ним мог явиться в дом и Родерик Мэйгрин.

Насчет последнего она была в полной уверенности, что он сначала станет стрелять, а после задавать вопросы; она никогда не простила бы себе, если бы послужила невольной причиной гибели или ранения графа.

— Не беспокойтесь, леди, — отвечал Эйб. — Когда хозяин придет, мы будем готовы.

— Спасибо, Эйб.

Было уже гораздо жарче, чем ранним утром, и Грэйния поднялась к себе за одним из новых зонтиков, привезенных из Лондона.

Когда она вернулась, граф ждал ее в холле. Она чувствовала себя ребенком, которому предстоит неожиданное удовольствие, и ей казалось, что и граф испытывает сходные ощущения.

Молча прошли они на веранду, и, когда начали спускаться по слегка расшатанным и нуждающимся в замене ступенькам, граф подал девушке руку.

Грэйния взяла его за руку и снова ощутила уже знакомую дрожь, только более сильную.

Они спустились, но граф не выпустил руку Грейнии, накрыв ее пальцы своими.

— Мечтаю отведать французский завтрак, — произнесла Грэйния.

— Боюсь, вы не дали мне достаточно времени, чтобы приготовить то, что я хотел бы вам предложить, — ответил граф, — но мой повар Анри, который служит у меня уже несколько лет, сделает все от него зависящее.

— Мне хочется полностью осмотреть ваш корабль. Давно он у вас? Вы построили его сами?

— Я его украл! — с коротким смешком ответил граф.

Грэйния ждала объяснения, и он рассказал:

— Когда англичане вторглись на Мартинику, я понял, что мне надо бежать, и собирался сделать это на собственной яхте. Но, добравшись до гавани, я заметил стоящий на якоре корабль, который уже видел раньше. Друг, сопровождавший меня, сказал: «Жаль, что хозяин корабля сейчас в Европе. Это слишком хорошее судно, чтобы отдавать его англичанам».

— Вы с ним согласились и забрали корабль?

— Думаю, это был правильный поступок.

— Поступок разумный и практичный, совершенно в вашем духе.

— Вот именно, — согласился граф. — Благодаря этому я смог взять с собой куда больше людей, чем при ином решении вопроса, а к тому же захватил много собственной мебели и принадлежащие нашей семье картины. Все это я перевез в надежное место и оставил до тех пор, пока не прекратятся военные действия.