Александра фон Лоренц - Клятва амазонки

— Остался самый главный негодяй, — прошеп¬тала Данута.

— Чего ты шепчешь, уже никого нет! — за¬смеялась Милана.

— Да так, по привычке.

Амазонки на цыпочках подкрались к каюте хозяина корабля. Из-за решетчатой двери, затянутой куском ткани, раздавался громкий храп, но когда они ступили на порог, толстяк открыл глаза.

— А-а! — закричали, подбадривая себя де¬вушки, и с мечами наперевес бросились на своего господина. Через минуту он был уже весь исколот. Вытащить толстую тушу на палубу тоже стоило большого труда. Но к этому моменту наверх выбра¬лись и остальные пленницы. Всей гурьбой девушки все-таки выбросили в воду тяжелое тело ненавистного богатея.

А судно продолжало свой бег. Шелестели волны. Бывшие пленницы расселись на широких ду¬бовых досках и задумались, что же делать дальше. Вокруг было только синее море и никаких признаков берега. Почти до вечера небольшое византийское судно послушно шло под парусами, не меняя курса. Видно, ветер все время дул с той же стороны, и осо¬бых шквалов не было. Лишь иногда корабль опасно кренился, но к счастью путешественниц, довольно быстро выправлялся и продолжал свой путь. Гори¬зонт, как и с момента захвата корабля, оставался аб¬солютно чистым. Как ни вглядывались женщины вдаль, никаких признаков берега их молодые глаза различить не смогли. От такого бескрайнего обилия воды становилось жутко. Торговое суденышко пред¬ставляло собой небольшую посудину, сколоченную из плотно подогнанных друг к другу дубовых досок. В темный трюм, где недавно сидели рабыни, можно было попасть через небольшой люк. На тщательно отдраенной палубе располагалось два помещения. Одно на корме, для хозяина и одно на баке, для ко¬манды. Три десятка шагов в длину и десяток в ши¬рину, вот и весь корабль. Низкие борта его порой на¬клонялись так близко к воде, что казалось, вот-вот она хлынет на палубу. Ни Милана, ни Данута не знали, как управлять судном, какие веревки дергать и натя¬гивать, что делать с рулевым веслом на корме. К ве¬черу ветер стал стихать, а когда солнце закатилось за горизонт — вообще наступил штиль. Звездная ночь вступила в свои права. Грот-мачта покачивалась на фоне ковша Большой Медведицы, переливавшейся яркими звездами.

— Вон полуночная звезда, — показала Данута на небольшую звездочку, — она висит над страной холода и льда. В той стороне наш дом.

— Откуда ты знаешь? — не поверила Ми¬лана.

— Знаю, отец говорил. По этой звезде и в степи можно выйти и в море.

— А нас несет совсем в другую сторону…

— Никуда нас не несет. Ветра совсем нету.

— Течением несет, Данутушка, к басурманам.

— Хорошо хоть шторма нет, — задумчиво ответила девушка.

— Там огонек блеснул! — воскликнула Оляна, и все стали всматриваться в указанном ею на¬правлении. Долго-долго два десятка глаз напряженно вглядывались в даль. Но огонька никто не увидел.

— Померещилось тебе, — недовольно про¬шептала Милана.

— Нет, вон он, — сказала Данута, и все уви¬дели, что далеко-далеко мерцает одинокий огонек.

— Давайте и мы зажжем! — предложила Оляна.

— Не надо, еще неизвестно, кто это, — Ми¬лана погладила подругу по спине.

— А может, это на берегу, — разочарованно протянула девушка.

Ночь прошла спокойно. Многие даже заснули, только Данута и Милана напряженно всматривались в темноту. Когда стало светать, девушки увидели, что море стало почти как озеро. Лишь легкая рябь кое-где подергивала абсолютно зеркальную поверхность.

— Смотри! — Милана указала рукой подруге в сторону правого борта. Там широкая полоса ряби быстро передвигалась в сторону судна.

— Это ты смотри, — махнула в противопо¬ложную сторону Данута, — там отчетливо был виден обрывистый берег. Вскоре шквал налетел на судно. Резкий порыв ветра ударил в паруса с такой силой, что мачты за¬скрипели, и судно почти положило на борт. Спящие девушки покатились к противоположному планширю и, проснувшись от резкого толчка, быстро вскочили.

— Отвязывайте веревки! — закричала Ми¬лана, и все стали спешно разматывать подряд все узлы. Скоро паруса стали беспомощно трепыхаться на ветру, а судно понесло к берегу. Быстро разгулялась крутая волна, побежали сине-зеленые бугры и стали мерно ударять в борт, заставляя корабль наклоняться со страшным скрипом. Удары волн становились все сильнее и деревянный корпус содрогался, покрывае¬мый фонтанами брызг.

— Смотри, Милана, — Данута подвела под¬ругу к другому борту, — на фоне далекого берега были отчетливо видны несколько черных скал. Как острые клыки, торчали они из воды. На них и несло несчастный корабль.

Поединок

День выпал томительный, жаркий. Все живое замерло и притаилось. На молодом дубке, росшем не¬далеко от реки, сидела какая-то хищная птица, рас¬крыв рот — видимо, и ей было жарко. После еды все опять бросились в речку, чтобы искупаться.

На обед была приготовлена отменная похлебка из ко¬сули с пахучими степными травами. Мужчинам она так понравилось, что каждый попросил добавки. И все стали хвалить повариху. Готовила еду Милана, ама¬зонки лишь помогали. Не хотелось сидеть как камен¬ные бабы, да еще очень трудно было выдержать тяже¬лые похотливые взгляды викингов — хозяев амазо¬нок, не получивших своей законной доли любви. Хотя Милана приказала подругам подчиниться, чтобы попусту не злить норманнов, но Данута все еще не могла никак решиться. И не то чтобы она очень боя¬лась, просто все это безумно унижало девушку. После обеда Милана исчезла вместе с Торкелем, двоюрод¬ный брат хевдинга увел свою рабыню Оляну, Бьярни — светленькую Чарушу. Остались лишь Данута и ма¬лышка Верея. Но и та уже сидела на коленях у огром¬ного Гуннара, и тот таял от блаженства. Затем и они исчезли в палатке Гуннара.

Данута встала и побрела к речке. Уселась на камень и стала созерцать, как бежит вода — все было очень неприятно. Вдруг она ощутила, как чьи-то крепкие руки обхватили ее за талию. Она сразу дога¬далась, что за этим последует. Исгерд молча подхва¬тил ее на руки и понес в заросли кустарника, где на поляне было предусмотрительно расстелено одеяло. Данута была не хрупкой, а наоборот, весьма рослой девушкой, но ее хозяин, казалось не чувствовал ее веса. Он аккуратно опустил ее и прилег рядом.

Знойный воздух словно окаменел. Ни малей-шего ду¬новения ветра. Оба долго молчали. Викинг впервые в жизни не знал, как найти подход к женщине, а если точнее, то к этой загадочной сла-вянке. Не задирать же ей сразу же юбку, как обычно он поступал со своими любовницами, которые этого от него только и ждали. Эта же девушка явно не жаждала объятий красавца норвежца. Вообще-то Исгерд не был обижен внима¬нием девушек, скорее наоборот. Он считался одним из самых пригожих парней в Олесунфьорде и самым за¬видным женихом — все местные девушки мечтали, чтобы он выбрал их себе в жены. Удалось это самой настойчивой, рыжеволосой Гудрун. Исгерд, собст¬венно, и пошел в этот поход, чтобы последний раз поплавать свободно, без оглядки на семью. Он был старшим сыном в семье богатого землевладельца, и после этого похода отец, отойдя от дел, планировал передать ему свои права старшего в большой семье. Это на¬кладывало и обязательства — он не должен был жениться на бедной девушке, желательно, чтобы его невеста была из богатой и уважаемой семьи. Так оно и получилось. Нельзя сказать, чтобы Исгерд был сильно влюблен в Гудрун. Но относился он к своей невесте с симпатией и большим уважением. Вот и сейчас он вез ей много красивых нарядов и украше¬ний, потратив довольно много серебра на хоро¬шие подарки. Помолвка уже состоялась, и сразу же после приезда должна быть сыграна свадьба.