Элизабет Хойт - Таинственный спаситель

Ознакомительный фрагмент

— Вижу, ты сегодня в хорошем настроении, Маргарет, — пробормотали позади нее сочным баритоном.

Она обернулась и увидела своего старшего брата Томаса, улыбающегося ей.

Как забавно. До недавнего времени — в сущности, до своей женитьбы в прошлом декабре на Лавинии Тейт — Томас никогда ей не улыбался. Во всяком случае, искренне. Светская улыбка, разумеется, не в счет. Как ведущий член парламента и маркиз Мэндевилл, Томас прекрасно сознавал, каким должен представать перед людьми. Но после вхождения Лавинии в семью Рединг Томас стал другим. Он счастлив, дошло сейчас до Мэгс. Уж если любовь смогла изменить такого правильного и чопорного мужчину, как ее старший брат, то подумать только, что она может сделать с нормальным человеком!

— Ой! А Лавиния тоже здесь? — спросила Мэгс, широко улыбнувшись.

Томас заморгал, словно удивившись такому энтузиазму, и осторожно ответил:

— Да, леди Мэндевилл сопровождает меня на сегодняшний бал.

Гм. По-видимому, в таком тяжелом случае даже любовь не всесильна.

— Прекрасно. Я надеялась поболтать с ней.

— Значит, тебе придется ее отыскать. Лавиния страшно увлечена делом о сбежавшем пирате, и едва только мы вошли, отправилась на поиски закадычных подружек, чтобы посплетничать. По дороге сюда рассказывала мне во всех подробностях о его сгоревшем теле. Это просто ужасно и совсем не то, чем следует интересоваться леди. — Томас задумчиво нахмурился.

Мэгс уже не в первый раз посочувствовала своей невестке. Может, леди, строго говоря, и не подобает интересоваться сгоревшими дотла пиратами, но уж очень трудно удержаться.

— Да в Лондоне почти все сейчас говорят об этом пирате и Призраке… — Мэгс смолкла, внезапно утратив интерес к разговору.

Она наконец заметила Роджера, и колени ее, как и следовало ожидать, задрожали. Он стоял с группой других джентльменов и смеялся, запрокинув голову, открыв при этом сильную загорелую шею. Роджера нельзя было назвать красивым в традиционном смысле: лицо его казалось слишком широким, нос слишком плоским, — но глаза карего цвета излучали тепло, а улыбка невозможно заразительная. И когда он повернулся и улыбнулся ей… все вокруг, казалось, исчезло.

— …суаре, бал или что-нибудь в этом роде. Надеюсь, ты придешь, — пробормотал Томас с ней рядом.

Мэгс слегка вздрогнула. Она понятия не имела, о чем он говорил, но это можно выяснить и потом.

— Конечно, с удовольствием.

— Прекрасно, прекрасно, — продолжал Томас. — К тому времени и мама будет в городе. Какая жалость, что Гриффину и Хэроу пришлось уехать в деревню. И в такое неподходящее время, в середине сезона.

— Гм. — Роджер беседовал с тремя джентльменами, которых Мэгс знала как его очень близких друзей: с лордом д’Арком, мистером Чарлзом Сеймуром и графом Кершо. К сожалению, она не была хорошо знакома с этими джентльменами и поэтому смущалась в их обществе. В сущности, лорд д’Арк был известным повесой. Если б ей только удалось перехватить взгляд Роджера, возможно, она смогла бы подать сигнал о встрече в саду.

Фиолетовый шелк, расшитый золотой и серебряной нитями, закрыл ей обзор.

— Ах, леди Маргарет, как я рада видеть вас! — Леди Пенелопа обращалась к Мэгс, но строила глазки Томасу. Ее компаньонка мисс Грейвс застенчиво улыбнулась Маргарет. — Я должна поговорить с вами о мистере Мейкписе.

— Мейкпис? — Томас нахмурился. — Кто это, Мэгс?

Она открыла рот, чтобы ответить, но леди Пенелопа опередила ее:

— Директор приюта для сирот и подкидышей, милорд. Или мне следует сказать «нынешний директор», ибо, откровенно говоря, глубоко сомневаюсь в подготовленности мистера Мейкписа. Думаю, если б только мы смогли найти более благовоспитанного директора, это принесло бы приюту существенную пользу.

Томасу это объяснение было явно непонятно и неинтересно, но Мэгс не могла этого так оставить. Пусть мистер Мейкпис почти такой же бука, как и Томас, но бесконечно предан приюту и посвятил ему всю свою жизнь. Негоже дать такой задире, как леди Пенелопа, отобрать у него приют.

Мэгс мило улыбнулась.

— Мы определили леди Бекинхолл в качестве наставницы мистера Мейкписа в вопросах светского этикета. Разве нам не следует дать ей возможность обучить его?

Леди Пенелопа фыркнула.

— При всем моем восхищении леди Изабель я не слишком-то надеюсь, что ей удастся так радикально изменить мистера Мейкписа. Напротив, я совершенно убеждена, что следует найти нового директора. С этой целью я уже начала опрос джентльменов, которых считаю подходящими на эту должность.

Услышав это, Мэгс похолодела.

— Но ведь у нас уже есть директор…

— Как мы все согласились, неподходящий. — Леди Пенелопа очаровательно улыбнулась, продемонстрировав полоску идеально ровных зубов. — У всех джентльменов, с которыми я условилась о собеседовании, прекрасные, безупречные манеры и рекомендации некоторых моих самых близких друзей.

— Но есть ли у них опыт руководства сиротским приютом? — Томас насмешливо выгнул бровь.

— Чушь! — Леди Пенелопа грациозно взмахнула рукой. — Человек, которого я найму, сможет научиться, я уверена. И если понадобится, всегда можно нанять двух джентльменов.

Мисс Грейвс на секунду закатила глаза к потолку, и Мэгс пожалела, что не может сделать то же самое, так чтобы не увидела леди Пенелопа. По крайней мере леди Пенелопа, кажется, сознает, какую огромную работу мистер Мейкпис выполняет в одиночку.

— Не думаю, что мы можем вносить какие-либо серьезные изменения без обеих леди Кэр и леди Хэроу, которых сейчас нет в городе, — твердо проговорила Мэгс. — В конце концов, это же они истинные основательницы Женского комитета.

Леди Пенелопа надула свои хорошенькие губки, и Мэгс почувствовала долгожданное облегчение. Леди Пенелопа должна понимать, что не может действовать в отсутствие леди Кэр и леди Хэроу, не испортив дела окончательно и бесповоротно. Мэгс сделала мысленную пометку написать всем трем дамам, дабы они знали об опасности, грозящей мистеру Мейкпису.

В это мгновение Роджер перехватил взгляд Мэгс, и все мысли о приюте вылетели у нее из головы. Он подмигнул и чуть заметно наклонил голову в сторону садовой террасы.

— Ой, я вижу одного своего доброго друга, — пробормотала Мэгс. — С вашего позволения?

Мэгс лишь смутно слышала вежливые слова Томаса и леди Пенелопы. Роджер уже продвигался окольным путем к французской двери. Ей следует быть осторожной, но скоро — ах так скоро! — она будет в объятиях своего возлюбленного.

Глава 4

«Некоторые мудрецы пытались объяснить любовь, но потерпели неудачу. Я же могу сказать только то, что арлекин и благородная леди полюбили друг друга. Это была настоящая, вечная любовь, которая не признает ни титулов, ни положения: вещь одновременно великая и ужасная…»