Натали Питерс - Опасное наваждение

По-видимому, заботливое провидение не оставляло меня этой ночью. Я играла в «фараона» с каким-то старателем, который никак не хотел успокоиться, пока не проиграл мне все свое золото. Но даже это не остановило его. Он вытащил из кармана лист бумаги и положил его на стол.

– Это купчая на ферму, – сказал он. – Я купил ее, чтобы перевезти туда жену и ребенка. Ферму мне продал один черномаз… мексиканец. Все было честно. Возьмешь эту бумагу в залог?

Мой стол в кабинете был завален бумагами на собственность в горах Калифорнии, нарезы земли в Сан-Франциско и целые акры в пустыне. Конечно, я взяла его залог, выиграла, и старатель ушел с чувством облегчения, готовый начать жизнь сначала. Я отдала купчую Профессору и велела прочитать ее мне. У меня было предчувствие, и оно подтвердилось: речь шла о доме и пятидесяти акрах земли недалеко от Сан-Матео, к югу от Сан-Франциско. Но это были все сведения, которые нам удалось почерпнуть из документа. Я решила сама посмотреть ферму.

На следующее утро я выехала из дома очень рано. Я не сказала Габриэль, куда еду, потому что не хотела заранее обнадеживать ее. В деревне я нашла человека, который хорошо знал это имение; он работал у прежних хозяев, Мендосасов. Хуан оказался болтливым и веселым мужчиной и охотно показал мне мои новые владения.

Я пришла в восторг. В придачу к дому, который был очень недурен, я выиграла две сотни оливковых деревьев, сотню лимонных и небольшой виноградник. Дом был одноэтажный, но имел внутренний дворик с прудом и фонтаном. Его красная черепичная крыша так и пылала на солнце. Кирпичные стены давали надежную защиту и зимой, и летом, почти во всех комнатах были камины, что нечасто встречалось в наспех построенном Сан-Франциско.

– Почему Мендосасы продали ферму? – спросила я у Хуана.

Он пожал плечами.

– Они не любили американос и не хотели жить в Америке, поэтому решили уехать назад в Мексику. А мне здесь нравится, вот я и остался. Американцы не такие плохие. Вам здесь нравится? Вы хотите здесь жить, сеньора?

– Да, мне здесь очень нравится.

В доме не было мебели, в комнатах царил беспорядок, оставленный бывшими владельцами, но все можно было быстро и легко починить и убрать.

Хуан показал мне конюшню. Еще на ферме были коптильня, амбар, несколько небольших домиков для рабочих – все пустовало и выглядело заброшенным.

– Послушай, Хуан, – обратилась я к моему проводнику, – я хочу нанять несколько человек, чтобы они поселились здесь и привели ферму в порядок. Ты знаешь кого-нибудь, кто согласился бы работать на меня?

– Да, сеньора, – со счастливой улыбкой ответил Хуан. – Это я! И моя жена, и пятнадцать моих детей, а еще мой брат со своей семьей. С превеликим удовольствием, сеньора!

Я дала ему денег, чтобы он нанял людей и начал ремонт дома. Я планировала перевезти сюда Габриэль через несколько дней вместе с Марией, двумя ее детьми и, конечно, Адамом. «Габриэль здесь понравится, – думала я. – Может, ей даже станет лучше». Я не хотела навсегда расставаться с надеждой на ее выздоровление.

Переезд не вызвал много хлопот. Я наняла три повозки, две из них набила мебелью и продуктами. Габриэль искренне восхищалась своим новым жилищем.

– Я постараюсь поправиться, – пообещала она мне. – Обязательно. Я хочу жить, чтобы увидеть, каким вырастет Адам.

Я провела на ферме целую неделю, чтобы удостовериться, что Габриэль здесь хорошо. У Марии неожиданно проявились способности кухарки. Ким показал ей, как готовить некоторые китайские блюда, и, когда мне удалось отучить Марию от привычки всюду сыпать перец, ее стряпня стала вполне сносной.

– Зачем тебе уезжать? – спросила Габриэль в тот день, когда я наметила вернуться в Сан-Франциско.

Я засмеялась.

– Потому что Профессор без меня не справится. Он ненавидит вести дела в одиночку. Он боится, что посетители его обманут. И прислуга, конечно, тоже пользуется тем, что меня нет. Но просить Профессора вести дела больше недели, – это все равно что доверить ребенку управление пароходом.

Я наклонилась и подбросила в огонь еще одно полено. На окнах не было занавесок, только ставни, никаких ковров на полу, мебель состояла из деревянного стола, стоявшего возле кровати и пары стульев. Ничего мягкого, что могло бы провоцировать болезнь. Но Хуан привез Габриэль кактус в горшке и поставил его у двери, словно неподкупного часового. Несколько картин на стенах и еще несколько цветков придавали пустой комнате более веселый вид. Стоял декабрь, и воздух по ночам был сырым и холодным. Мы все время поддерживали огонь в камине, чтобы Габриэль было тепло и сухо.

– Рони. – Ее голос был тих и тонок, как у маленькой девочки.

– Что, милая?

– Рони, ты когда-нибудь вспоминаешь о том мужчине… о котором ты мне рассказывала? Которого ты встретила, когда была так же молода, как я?

– О да, – ответила я, и это была чистая правда. – Я все время о нем думаю.

Я думаю о нем и желаю, чтобы он оказался в аду, но этого я Габриэль не сказала.

– А ты хотела бы перестать думать о нем? Я пожала плечами.

– Наверное, да. Но память о нем предостерегает меня от новых любовных глупостей. Я знаю, что я цыганка, а цыгане не думают о прошлом: что было, то было. К тому же мои дела с ним еще не закончены. Он оказал слишком большое влияние на всю мою жизнь, чтобы я могла так легко забыть его.

– И я думаю о Борисе, – вздохнула Габи. – Иногда это бывают очень тяжелые мысли. По сравнению со всеми остальными, вроде Ратбана, он был просто ангелом.

– Нет, он такой же черт, как они. Только, может быть, чуть послабее. У тебя теперь много времени, чтобы думать. Скорее выздоравливай, чтобы я смогла поручить тебе виноградник. Нас впереди ждет множество дел! А теперь я скажу тебе «до свидания». Мне нужно ехать прямо сейчас, чтобы успеть добраться в Сан-Франциско до темноты. Ты сама знаешь, что это за город. Но я скоро вернусь, обещаю тебе. И привезу разные вкусные вещи, и газеты, и книги, если, конечно, найду. С ними время полетит быстрее.

Я поскакала в Сан-Франциско. Через три часа я уже подъезжала к дому. Сумерки еще только спускались, но жизнь в «Золотой цыганке» и других казино уже была в разгаре. Я спрыгнула с Огненной на землю, кинула поводья лакею и вошла внутрь. Несколько игроков в коридоре громко поздоровались со мной, и я ответила им тем же.

– Всем привет, – сказала я, сразу входя в салон, даже не переменив платья. – Я вернулась!

Со мной поздоровался бармен, то же сделали крупье и дюжина игроков за столами. Я направилась к большому столу для игры в «фараона», чтобы поздороваться с Профессором. И здесь, на его месте, я увидела… Сета Мак-Клелланда.

Не мешкая ни секунды, я выхватила из ботинка нож и бросилась на него.