Полли Форрестер - Фиалки для леди

В поезде, идущем в Лондон, Луиза заняла место в вагоне первого класса, а Мэгги пошла искать свободное место в вагоне классом ниже.

Луиза полагала, что они с Редверсом окажутся в разных вагонах, но тот думал иначе — он занял место в том же купе, что и она.

Прежде чем занять место напротив Луизы, он подошел и, протягивая ей «Таймс», сказал, что чтение поможет легче перенести скуку, неизбежную в любой поездке.

— Боже мой! Мистер Редверс! Представляю, что начнут говорить в Стентоне, когда узнают, что мы поехали в Лондон вдвоем! — наконец проговорила Луиза, придя в себя от его неожиданного появления.

— Единственный свидетель — Мэгги, но ее так ошеломила непривычная обстановка, что она вряд ли что заметила, — сказал Редверс категорическим тоном, разворачивая свою газету.

Не похоже, что, сев напротив, он преследовал какие-то неблаговидные цели. Если так, то, что двигало им, когда он решил ехать в одном купе с ней? Не желание же развлекать ее беседой! Так ничего и, не придумав, она стала смотреть в окно: поезд тронулся и стал набирать скорость. За окном одни английские осенние пейзажи сменялись другими, но для нее они по-прежнему были чужими.

Прошел час, как они были в пути, и Луиза развернула газету. Просмотрев первую страницу и увидев там некрологи, она перешла к письмам читателей. Закончив чтение, Луиза пришла к выводу, что читатели «Таймс» совершенно лишены чувства юмора.

Статьи о членах королевской семьи были гораздо интереснее. Луиза с головой ушла в подробные описания, что носят сейчас принцессы и какие деликатесы подают на королевских приемах. Как только приведу Роузберри-Холл в порядок, устрою чаепитие, не уступающее королевскому, подумала она, представляя, как будет рассылать приглашения, отпечатанные на дорогой белой бумаге.

Отложив газету, Луиза взглянула на Редверса. Он весь углубился в чтение, но, словно почувствовав на себе ее взгляд, поднял голову и улыбнулся.

— Путешествие на поезде требует определенного навыка, не правда ли?

Луиза смотрела на него, не отрываясь, стараясь понять, что вызвало такую перемену в его поведении.

— Многие женщины просто одержимы внешним видом, но вы довольно равнодушны к своей внешности, — заключил он.

Что он имеет в виду? — подумала Луиза. У нее появилось непреодолимое желание посмотреть на себя в зеркало, но она стеснялась Редверса. Когда молодая женщина убедилась, что попутчик опять углубился в чтение, она вынула из сумочки карманное зеркальце и посмотрелась в него. Кончик ее маленького носика был — подумать только — в саже!

— Ой! — вырвалось у нее.

Редверс отложил газету и поднял голову, улыбаясь во весь рот. Не обращая внимания на своего спутника, она рылась в сумочке, чтобы найти носовой платок. Вдруг сумочка выскользнула у нее из рук, и все содержимое оказалось на полу. Пудра, губная помада, расческа, карамельки катались и подпрыгивали на ковре в такт движению поезда, но Луизе было не до них. Так и не найдя носового платка, она стала стирать сажу каким-то кусочком кружева. К ее удивлению, Редверс нагнулся и начал собирать с пола содержимое ее сумочки.

— Нет, нет, пожалуйста, не беспокойтесь, я сама… — начала, было, Луиза и подумала, что он, должно быть, в душе смеется над ней. — Премного вам благодарна, что предупредили меня, — проговорила она резким тоном, вконец расстроенная.

Несмотря на сердитый тон попутчицы, Редверс кинул ее быстрым озорным взглядом.

— Не волнуйтесь, миссис Хескет. Сейчас было сажи не больше, чем на прошлой неделе, когда вы разводили огонь в кухонном очаге, — насмешливо сказал Редверс. Хотя они были одни в купе, щеки Луизы залились ярким румянцем.

— Все равно, как вы могли допустить, чтобы я появилась на людях в таком виде? Это не по-джентльменски!

— Но может быть, это типографская краска с газеты, которую вы читали, а вовсе не сажа. Когда мы отъезжали от станции, вы выглядели безукоризненно, — проговорил он, поднимая последней серебряную булавку для шляпы. — Когда поезд тронулся, вы долго смотрели в окно и только потом развернули газету. Положитесь на меня, миссис Хескет, я никому не скажу об этом досадном происшествии.

Остаток пути они провели в полном молчании. Попав в неловкое положение в его присутствии уже во второй раз, она поклялась, что будет держаться с ним строго официально, но очень скоро забыла об этом. Больше того, она поймала себя на том, что, то и дело исподтишка поглядывает на него из-под длинных черных ресниц. Он был очень хорош собой, несмотря на то что его темно-серый деловой костюм придавал его лицу еще большую бледность, чем обычно.

Как только поезд прибыл в Лондон на Пэддингтонский вокзал и остановился у платформы, Редверс быстро встал и открыл дверь купе, чтобы пропустить Луизу вперед. Оказавшись на перроне, она оглянулась, чтобы поблагодарить своего спутника, но тот уже затерялся в толпе, и ей пришлось удовлетвориться обществом Мэгги, которая говорила без умолку. Наняв кеб, они отправились за покупками.

Ходить по магазинам в столице было одно удовольствие, не то, что в Индии, где приходилось толкаться в душном, пыльном помещении. Для Луизы было подлинным открытием, что можно сидеть в огромном магазине и изучать прекрасные обивочные материалы, ковры, декоративные ткани в окружении вышколенных продавцов, исполнявших все ее желания.

Еще в Холли-Хаусе она определила, какую сумму может потратить на Роузберри-Холл, и, когда у нее осталось всего пять фунтов, решила сделать передышку и попить чаю.

Отправив Мэгги домой шестичасовым поездом, Луиза направилась в гостиницу «Летбридж». Ей не раз приходилось слышать, как знакомые родителей рассказывали о «Летбридж-отеле» с затаенной тоской и советовали ей обязательно посетить его в хорошей компании, так как там превосходно готовят.

Что касается хорошей компании, то Луиза совершенно выпустила ее из виду. Она вспомнила о ней, подойдя к поражающему воображение фасаду гостиницы. Было без десяти пять — время пить чай, — и несколько пар выплыли из опустившихся сумерек и исчезли в этом гостеприимном оазисе. Вдруг она обратила внимание, как швейцар, стоявший у входа, стал что-то говорить подошедшей хорошо одетой, но одинокой даме. С вежливой, но непреклонной улыбкой леди попросили отойти от двери.

Луиза в нерешительности остановилась. «Летбридж-отель» был единственным заведением, к репутации которого она относилась с доверием — ведь истинная леди не может пойти куда попало.

Все разрешилось неожиданным образом.

— Никак Луиза! — раздался у нее за спиной рокочущий бас. Обернувшись, она улыбнулась благодарной улыбкой, сразу же узнав в говорившем друга ее покойного мужа.