Джо Гудмэн - Любовница бродяги

Губы Ренни были плотно сжаты, в глазах — беспокойство.

— Только скажи, и я займу твое место, — промолвила она.

Майкл засмеялась, сделав вид, что не поняла.

— Около Этана? Ренни, ты в самом деле думаешь, что он не узнает? — Она посмотрела на свой живот, затем снова на сестру. — Сейчас мы не очень похожи.

Ренни взяла ее за плечи и слегка встряхнула.

— Не смей шутить надо мной. Я думаю о тебе и о ребенке.

Счастливая улыбка Майкл исчезла.

— За это я тебя и люблю. Во всем свете нет другой такой, как ты.

— Это всего лишь комплимент, — спокойно сказала Ренни.

Майкл обняла сестру.

— Но это действительно так, — прошептала она. — Во всем свете нет другой такой, как ты. И я не хочу, чтобы ты подвергалась опасности. Я не смогу жить с этим, Ренни.

Она отступила назад и посмотрела на сестру. Ренни казалась спокойной, но Майкл лучше, чем кто бы то ни было, чувствовала всю силу сдерживаемого гнева.

— Мне жаль, что так получилось с твоим замужеством, — сказала Майкл. — Я имею в виду не то, что ты не вышла за Холлиса, — чтобы избежать недоразумения, добавила она, — а то, что решили за тебя. Ты понимаешь меня?

— Конечно. — Ренни ткнула большим пальцем назад через плечо, намекая на присутствие Джаррета Салливана. — Лучше бы Мэри Френсис позаботилась о его коленях.

Майкл засмеялась.

— А как насчет Джея Мака?

Изумрудные глаза Ренни взглянули в сторону отца, поглощенного беседой с Этаном и судьей Хелси, Она медленно покачала головой, ее сердце было одновременно переполнено гневом и восхищением.

— Я не стану уклоняться от вызова, — сказала Ренни. — Я попробую как-нибудь отплатить ему за ту шутку, которую он со мной сыграл.

Майкл стало почти жаль отца.

— Желаю тебе удачи, Ренни, — сказала она, в знак одобрения пожимая сестре руку. — Но не выходи за Холлиса Бэнкса назло папе. Ты навредишь только себе.

Ренни хотела ответить, но Майкл не дала ей возможности оставить за собой последнее слово. Прежде чем Ренни смогла что-либо сказать, сестра отошла от нее, присоединившись к Этану, судье и Джею Маку.

— Вы знаете, она права, — сказал Джаррет. Услышав голос, шепчущий ей на ухо, Ренни вздрогнула от неожиданности. Взгляд ее стал угрюмым, а голос резким.

— Если вы собираетесь находиться рядом со мной до поимки Ната Хьюстона, то прошу вас — держитесь тихо и вмешивайтесь как можно меньше. Я буду признательна, если вы запомните, что в моей жизни вы никакой роли не играете и поэтому ваше мнение меня не интересует.

— Знаете ли, мэм, — произнес он, растягивая слова, — вы пытаетесь объездить слишком высокую лошадь. Упав с такого животного, леди может ушибиться. — Произнеся эту сентенцию, Джаррет не спеша удалился.

Ренни осталась в одиночестве. Ее мать разговаривала с Мэри Френсис, Джей Мак смеялся над какой-то шуткой судьи, Майкл находилась в объятиях мужа. Скай и Мэгги включили Джаррета в свою оживленную беседу. Никогда еще Ренни не ощущала такого одиночества и такой безысходности. Некоторое время она испытывала ненависть ко всем окружающим. Потом это прошло, и она возненавидела себя. Увидев, что Джаррет занят разговором, Ренни проскользнула к двери.

Она успела уже выйти из здания суда, когда ее схватили за руку.

— Почему вы заботитесь только о себе? — спросил Джаррет.

Ренни попыталась освободить руку, но эти усилия привели к тому, что Джаррет сжал ее еще крепче. Ренни с вызовом подняла голову.

— Да что вы об этом знаете?

— Я знаю, например, что когда ваши родные обнаружили ваше отсутствие, они пришли в ужас.

— О, вы действительно считаете, что им меня недоставало?

Пальцы Джаррета ослабили хватку.

— Что, немного жалеете себя? Пожав плечами, Ренни отвернулась.

— Я себя даже очень жалею, потому и ушла. Я не гожусь для компании.

Такая честная самооценка удивила Джаррета. Ренни стала удаляться от здания суда, и Джаррет последовал за ней, держась немного поодаль.

— Мы должны взять экипаж, — сказал он. — Так безопаснее.

— Я хочу прогуляться.

— Хорошо. — Он подал Ренни шаль и смотрел, как девушка небрежно набрасывает ее на плечи. — В экипаже теплее.

Ренни не удостоила его ответом.

Засунув руки в карманы пыльника, Джаррет пожал плечами. Он знал, что ей холодно, что она вот-вот задрожит. Казалось, Ренни воспринимала свежий ночной воздух как некое заслуженное наказание. В свете уличных фонарей тонкие черты ее лица напоминали старинную гравюру; глаза не выражали ничего, кроме страдания.

Когда Джей Мак предложил расстроить свадьбу, это показалось Джаррету чем-то забавным. Теперь же он думал о том, что вряд ли кто из женщин, знакомых ему, повел бы себя так же гордо и независимо. Безотчетно Джаррет придвинулся ближе к Ренни, чтобы защитить ее от порывов ветра.

— Ваши сестры хотели бы, чтобы вы проводили их в загородный дом, — сказал он.

Ренни покачала головой.

— Они надеются, что я останусь там, если поеду их провожать. Если я вернусь оттуда в город, будет только лишнее разочарование.

— И вы не передумаете?

— Сейчас я хочу быть как можно ближе к Майкл и как можно дальше от Джея Мака. Это нетрудно понять — даже вам.

— Я думал, что мое присутствие здесь склонит чашу весов в пользу долины.

Она остановилась возле фонаря. Горящий газ тускло освещал ее лицо, казавшееся бесцветным. Зеленое платье приобрело черный оттенок, изумрудные глаза Ренни стали серыми.

— Ваше присутствие здесь для меня мало что значит, а когда моя мать и сестры уедут, будет значить еще меньше.

Джаррет был вновь поражен ее решимостью и серьезностью тона. А еще тем, насколько привлекательными для поцелуя показались ее губы. Это наблюдение выбило его из колеи. Джаррет поднял воротник пыльника и отвернулся.

— Пойдемте.

Ренни колебалась. Он взял ее под руку и слегка подтолкнул.

Ренни чуть не оттолкнула его, но затем передумала. Лучше пусть эта маленькая стычка останется за Джарретом. Но в конце концов она выиграет войну.

Город был незнаком Джаррету, но он знал, что нужно делать, чтобы не заблудиться. По дороге к зданию суда он запоминал ориентиры, по которым без посторонней помощи смог бы найти обратную дорогу к дому Деннехи. И теперь, когда Ренни вела его мимо гостиницы святого Марка и площади Союза, Джаррет знал, что его не обманывают.

Даже после полуночи Бродвей был оживленным. Движение на мостовой и тротуарах заставляло Джаррета сохранять повышенную бдительность. В поисках Натаниэля Хьюстона и Детры Келли его глаза внимательно осматривали каждого кучера, каждую продавщицу цветов, каждого пошатывающегося гуляку. Уши отмечали любой звук. Вот проехал молочный фургон. Вот тихо заржала в унисон пара сказочно красивых серых рысаков. Вот продавец фруктов отпустил ругательства в адрес своей супруги.