Джулия Росс - Куртизанка и джентльмен

Миракл с облегчением вздохнула:

– Вы услышите обе, сэр, если пустите для меня шляпу по кругу.

– Проклятие, – выругался Том. – Если ты меня поцелуешь, голубушка, я сам пройдусь для тебя со шляпой.

– И будешь дурак дураком? – выкрикнул бородатый мужчина. – Уж лучше сиди, где сидишь, и пялься.

Том стукнул кружкой по барной стойке.

– Ну что ж, давай спой «Зеленые рукава», голубушка.

– «Зеленые рукава». – Миракл снова подмигнула ему. – Песенка о человеке, который не может удержать свою возлюбленную. Потом послушаем «Барбару Аллен» – песню о мужчине, который умирает, не в силах пережить свою потерю.

– Там женщина, кажется, тоже умирает, – тихо вклинился чей-то голос, но Миракл уже запела.

Она пела так, чтобы ее песни способны были вызвать воспоминания о доме и любви и навевали светлую грусть. В ее исполнении не было ничего вульгарного или слишком эротичного. Валлийцы-гуртовщики вскоре стали ей подпевать, и их голоса гармонично сливались в общем звучании, даже когда они не знали английских слов.

Когда Миракл допела, бородач пустил по кругу шапку. К тому времени в помещении не осталось ни одного человека, который мог бы допустить по отношению к ней какую-то непристойность против ее воли, хотя пара путников исподтишка ощупывали свои карманы. Через несколько минут один из них, без сомнения, подойдет к ней потихоньку и попытается заключить сделку.

– Вот, дорогая, – сказал ей мужчина с бородой. – Полученного с ребят тебе хватит на кружку эля и на ужин.

Миракл посмотрела в шапку.

– Тогда я, пожалуй, буду петь еще. У меня более высокие запросы, сэр.

– Леди подавай дорогого вина! – крикнул Том. – И еще, верно, пуховую перину!

– Нет, – ответила Миракл. – Леди нужна лошадь.

– Если вы проведете эту ночь со мной, – сказал кто-то, – я куплю вам и лошадь, и седло.

Миракл замерла на месте. «Там женщина, кажется, тоже умирает», – эхом отдавалось у нее в голове.

Говоривший сидел в самом темном углу, закутанный в простой плащ, широкополая кожаная шляпа надвинута на лоб. Судя по тихому голосу, его можно было принять за джентльмена, впрочем, звук был неотчетлив из-за поднесенной к губам кружки. Миракл не могла разглядеть его лица – лишь белевшие костяшки длинных пальцев, сжимавших кружку так крепко, словно он задался целью раздавить ее.

Сердце ее забилось. Собравшиеся пристально воззрились на незнакомца.

– Я стою гораздо дороже, чем песенка, – ответила Миракл. – Давайте, сэр, назовите песню, какую хотите услышать!

Шляпа человека и высокий воротник по-прежнему скрывали его черты, но глаза сверкали.

– Больше никаких песен, – заявил он. – Я хочу остаток ночи, мэм, с этой минуты и до первых петухов. Если окажете мне услугу, получите лошадь с седлом и любую сумму золотом, какую назовете.

Черно-белый пес глухо зарычал. Бородатый мужчина сунул руку в карман, где, без сомнения, было спрятано оружие. Перегонщики схватились за сучковатые палки, крепко стиснув их в кулаках.

– Эй, – остановил его Том, поднимаясь на нетвердых ногах. – Леди поет для всех. Если уж менять песни на что другое, то у нас как? Делись по-братски. Таков наш девиз.

– Но только не мой. – С изяществом, в котором явно проступала угроза, незнакомец поднялся, возвышаясь над всеми остальными. Сверкнула сталь: в его крепких руках было зажато по пистолету. – Попрошу без глупостей, джентльмены, – прозвучал голос незнакомца в наступившей тишине.

Палки со стуком попадали на пол. Том рухнул на свое место.

Незнакомец спрятал пистолеты под плащ и сделал шаг вперед.

– Ну, так что, мэм? Согласны?

Миракл, хотя кровь ее пульсировала с пугающей скоростью, вскинула голову и посмотрела ему прямо в лицо.

– Да, – ответила она. – Да, сэр, согласна.

– Все мы здесь присутствующие были тому свидетелями, – проговорил мужчина с бородой. – И будем требовать воздаяния от имени этой леди, если ваши обещания обернутся пустыми посулами.

– Можете меня линчевать наутро, если я не сдержу своего слова, – ответил незнакомец. – Вот только сдержит ли она свое?

Перегонщики скота расступились, когда он подошел к Миракл и взял ее под локоть. Она чуть не лишилась чувств, словно воздух сгустился вокруг нее, лишая возможности дышать. Свет лампы задрожал. Окружающие ее лица превратились в одно расплывчатое пятно.

Человек полуобнял ее за талию, и, как болезненное воспоминание о пережитом, на нее вдруг нахлынули прежние ощущения, рвущие сердце на части, она вновь была в лодке в открытом море, вновь чувствовала запах лошади и неповторимый свежий аромат апельсина и лаванды. Но ни отказаться, ни бежать она уже не могла. Она уже дала свое слово.

– Отдельную спальню. – Высокий человек бросил на стойку пригоршню монет.

Хозяин постоялого двора поспешно распахнул перед ним в глубине помещения дверь. За ней открывалась лестница.

Мужчина подтолкнул Миракл вперед по ступеням в спальню, в которую едва проникал сквозь грязное стекло тусклый свет. Он захлопнул за собой дверь и, повернув ключ в замке, приблизился к окну. За окном мерцало звездное небо, на фоне неба вырисовывались темные очертания его шляпы и длинного плаща, сливавшиеся в одно черное пятно.

– Раздевайтесь, – бросил он.

Глубоко в животе у Миракл зарождалась боль.

– Вот, значит, как?

Мужчина резко обернулся, всколыхнув плащ.

– Ситуация не предполагает деликатностей. Снимайте одежду и ложитесь в постель. На спину. Я хочу, чтобы мои деньги окупились. Или вы уже сожалеете о нашей сделке?

– Я не могу позволить себе сожаления, – ответила Миракл, пытаясь обрести спокойствие вопреки холодной дрожи, сотрясавшей ее тело.

– Условия оговорены четко: ваше тело в мое распоряжение – мое золото для вашего расточительства. Или вы сначала желаете выяснить, какова сумма?

– Я согласилась провести с вами остаток ночи, и только. Ни на унижение, ни на месть я не согласна.

– Месть? – Мужчина отбросил в сторону шляпу, скинул на пол плащ, решительно подошел к ней, словно право на высокомерие было дано ему от рождения. – А что, если бы я захотел, от вас всего лишь еще одну песню? Вы мне ее споете?

– Нет, я уже напелась сегодня. – Миракл откинула волосы со лба. – Вы купили мое тело на одну ночь, и это все. Делайте с ним, что хотите. Ничего другого вы не получите.

Она начала расстегивать пуговицы платья на плече, но он сжал ее запястье.

– Ваши голосовые связки – часть вашего тела, – сказал он. – Я желаю услышать песню.

Глава 5

Миракл побрела к кровати и, присев на край, уронила голову на руки. Она не думала, что он явился сюда с намерением отомстить ей. Но сердце ее все равно сковал ужас.