Аннетт Мотли - Ее крестовый поход

Неожиданно Иден откинулась назад, и льняная сорочка, которую она держала в руках, чуть не порвалась в ее конвульсивно сжавшихся пальцах.

— Почему бы и нет? — произнесла она.

— Почему бы и нет — что? — Беренгария смотрела на нее, комкая в руках вязаные чулки, необходимость которых под сирийским солнцем вызвала у нее сомнения — ее мать связала эти чулки еще до того, как она приехала в Англию, чулки были алые с зеленым и очень красивые.

— Почему я не могу отправиться с тобой? — Иден в упор смотрела на нее, в глазах ее сверкнула неожиданная мысль. — Тебе ведь потребуется много дам для свиты, камеристок для твоей свадьбы! Ты несколько раз говорила, что никто не может сделать тебе прическу, как я. Я должна поехать! А потом, когда ты выйдешь замуж и король поплывет завоевывать Иерусалим… — Она глубоко вздохнула и почти выкрикнула свою заветную мысль: — Потом я расстанусь с тобой и отправлюсь на поиски Стефана! — Она недоумевала, почему она, пробыв уже неделю в Винчестере, раньше не подумала об этом.

Глаза Беренгарии сверкали от восхищения.

— Действительно, почему бы и нет? — прошептала она.

Иден подалась вперед:

— Я получу сведения, которые мне нужны; я абсолютно уверена в этом. Стефан отправился под командой сэра Вальтера де Лангфорда — он знаменит и уважаем всеми, так что я найду его без труда. И тогда я попрошу его освободить Стефана от клятвы крестоносца, чтобы, найдя его, я смогла увезти его в Хоукхест. — Теперь в ее глазах стояли слезы. — Ты поговоришь с королевой от моего имени? — умоляющим тоном попросила она. — Она любит тебя и не сможет тебе отказать.

Беренгария улыбнулась.

— Я не думаю, что она откажет, если ты и сама обратишься к ней, ты затронула какую-то струну в ее душе. Ну хорошо, я попрошу ее, я хотела бы что-нибудь сделать, чтобы помочь тебе. Я не понимаю, как Стефан может так долго оставлять тебя одну, — с чувством добавила она. Потом лицо ее стало немного грустным. — Надеюсь, что Крестовый поход не будет для меня причиной слишком долгих отлучек Ричарда. — Она тихо вздохнула.

Иден медленно проговорила:

— Долг короля как главы всех христианских рыцарей — отогнать неверных от Гроба Господня, а долг Стефана, как мне известно, — следовать за королем. Но у Ричарда много хороших людей, которые могут оказаться ему полезными, а у Стефана есть только одна слабая женщина, которая не может сдержать его врага, а правосудие королевы и подавно его не удержит. Если барон поднимет против нас оружие, то эта ссора должна бы произойти между ним и Стефаном. В любом случае для моего мужа в Хоукхесте найдется много работы — и он должен вернуться домой и заняться делами. А мне, по правде говоря, он необходим и как отец, и как брат, и как союзник в различных предприятиях, не говоря уж о том, что он нужен мне как муж, — закончила она, смотря прямо перед собой и пытаясь сосредоточиться на узоре, выбитом на серебряном кубке, который был у нее руках. Но узор расплывался, и вместо него перед ее глазами вставало доброе и серьезное лицо Стефана, говорившего ей слова прощения, однако лицо было словно скрыто какой-то дымкой, и она не могла восстановить его в памяти до мельчайших черт. Прошло слишком много времени.

— О Беренгария, — в отчаянии воскликнула она, — я уже почти не помню его лица!

Принцесса тихонько пожала ее дрожавшую руку.

— Я поговорю с королевой, — пообещала она, — сегодня же.

Она так хорошо сдержала слово, что уже совсем скоро Иден шла вслед за восторженным Жилем, прическа которого напоминала стог сена, по длинному холодному коридору, ведущему к комнате, в которой Элеонора занималась работой, любимой ею меньше всего на свете: пользуясь ловкостью ума и манипулируя временем и деньгами, она рассчитывала содержание королевского домовладения. Голубые вены проступили на широком лбу, когда королева сердито посмотрела на чудовищный гроссбух, лежавший перед ней на столе, и свиток пергамента рядом.

— Ты хочешь обратиться с просьбой? — произнес сухой голос. — Обращайся.

Более чем огорченная таким недружелюбным приемом, Иден сжато изложила свою просьбу. Последовала тишина, пока Элеонора просматривала документ, лежавший рядом с гроссбухом, обмакнув перо в ярко-малиновые чернила.

— Мой сын, — она выводила буквы, не поднимая глаз от пергамента, — издал указ, что единственными женщинами, которым может быть дозволено сопровождать крестоносцев, Являются прачки добропорядочного поведения. Я не могу, как бы я ни хотела, посчитать вас, леди Иден, одной из них.

Иден заломила руки.

— Я много раз мыла своего мужа перед очагом, как это делают прочие женщины, — сказала она. — И я умею стирать белье не хуже других и пользоваться утюгом, так, чтобы не прожечь дырки. Что до характера, то об этом ваша светлость может судить лучше многих, поскольку я думаю, что вы знаете его, каков бы он ни был. — Она уловила перемену в величественном лице королевы и добавила, стараясь не допустить излишней горячности: — Я очень привязалась к Беренгарии и сочла бы за честь быть в качестве прислуги в ее свите.

Королева вдруг воскликнула с яростью:

— Двадцать марок за подстилки с беличьим мехом для рыцарских лошадей! Что, эти алчные чудовища принимают меня за дуру? Если так пойдет дальше, мне придется самой вести все хозяйство. — Брови ее исчезли в жесткой складке, и малиновый чернильный душ окропил страницу. Потом она подняла глаза, и выражение ее лица смягчилось.

— Моя дорогая, хорошо ли вы все обдумали? Что если вы не узнаете никаких новостей о вашем муже?

— Тогда я буду искать его до тех пор, пока не обнаружу где-нибудь его след, — заявила Иден. — Ни один человек не может бесследно исчезнуть с лица земли.

— Я пробуду со своим сыном очень недолго, возможно, всего несколько дней. Если этого времени будет недостаточно для выполнения задуманного дела, захочется ли вам остаться с моей снохой за морем? Ведь это так далеко от вашего дома, к тому же жизнь там очень непривычна для вас. И, наконец, там идет война.

— Я на все согласна. Я не смогу спокойно жить, пока не найду Стефана.

Королева взглянула ей в глаза.

— А что если он мертв?

— Тогда я вернусь домой. Без сомнения, найдется немало людей, которые составят мне компанию.

Элеонора довольно кивнула. И, чтобы поднять настроение, с улыбкой поинтересовалась:

— А хочется ли вам увидеть Святую Землю, миледи? Думаю, что это будет интересно для вас — там очень красиво.

Иден вспомнила, как сама королева приняла Крест, когда еще совсем молодой женщиной сопровождала своего первого мужа, короля Людовика VII Французского, во втором Крестовом походе.