Роберта Джеллис - Роузлинд (Хмельная мечта)

– Поверь, мне и в голову не приходило, что тебе будет неприятно это назначение. Я смотрела на это отчасти как на развлечение для тебя, потому что Элинор – все еще шаловливый ребенок, и я думала, что тебе не помешает немного ее веселья и задора. Я считала, что смогу, хотя бы отчасти, вознаградить тебя за ту благую весть о свободе, которую ты принес мне, и за твою преданность мне и Англии.

– Развлечение? Вы считаете, моя госпожа, развлечением взвалить еще одну тяжелую ношу на мои плечи?

– Тяжелую ношу? – королева была настолько ошеломлена словами Саймона, что даже не обратила внимания на их вызывающий тон. В конце концов, разве не долг подданных разделить бремя ее забот? Разве достойно отвергать королевскую милость?

– Вы, очевидно, думаете, что меня примут здесь с распростертыми объятиями. Ничего подобного! Этим землям так нужен опекун, как зайцу пятая нога! Уверен – что бы я ни сказал, что бы я ни сделал, все будет встречено в штыки!

– Разумеется, – согласилась королева, хмуря брови.– Тебе здесь абсолютно нечего делать. Твоя единственная задача – решить, каким должен быть доход с этих земель, чтобы король получил то, что положено ему по праву и что пойдет в казну короля. И за эту легкую службу ты еще будешь получать десятую часть – вполне приличная плата за необременительный труд! Так чем же ты недоволен? Что тебя беспокоит?

– Лично я никогда не возьму и монеты у сироты, – резко ответил Саймон. И тут же, ужаснувшись своим словам, он прикрыл свободной рукой глаза:

– Умоляю простить меня, мадам. Я сознаю, что Вы делаете все, что в Ваших силах, для блага леди Элинор.

Хотя королева благосклонно приняла его извинение, она так и не получила ответа на свой вопрос. Похоже, было, что Саймон и не собирался отвечать на него. Королева сердито пожала плечами:

– Ну что ж, я не собираюсь принуждать старого друга к выполнению поручения, которое ему не по душе. Конечно, все это несколько неудобно, но я постараюсь подыскать другого опекуна.

– Нет! – вырвалось у Саймона.

Королева изумленно посмотрела на него. Она была уверена, что он сам был также потрясен своим ответом, как и она.

– Не соблаговолишь ли ты в таком случае сказать мне, чего же ты желаешь?

И опять Саймон не нашелся, что ответить. Он и сам не понимал, почему его так огорошило королевское поручение, в то время как любой придворный блюдолиз в здравом уме готов был бы интриговать, умолять и даже дорого заплатить за то, чтобы только заполучить этот выгодный пост. Саймон понимал, что Элинор Аквитанская остановила свой выбор на нем, потому что ей понравилась эта своенравная девушка, и она доверила ее Саймону, зная, что он не ограбит невинное дитя. Другой же опекун своей жадностью мог довести до разорения эти богатые земли и даже спровоцировать вассалов на восстание.

Рыцарь понимал также и то, что королеву заботило и благосостояние самого Саймона. Умный человек легко мог компенсировать душевные и физические затраты на этом посту, не транжиря наследство своей подопечной и не запуская руку в королевскую казну.

Отказ Саймона от такого предложения явился бы черной неблагодарностью на щедрость королевы. Более того, злым поступком по отношению к беспомощной девушке. И все же Саймона почему-то страшила мысль о грядущих частых встречах с очаровательной леди Элинор. Интуиция подсказывала ему, что на этом посту его ожидают сердечная боль и страдания. Но когда королева выразила, пусть и неохотно, намерение найти ему замену, такая возможность ужаснула его. Сердце подсказало ответ, и слова сами сорвались с языка:

– Вы хотели знать, чего я желаю, мадам, – я желаю Вашего прощения. Я желаю служить Вам, королю и Англии. Я принимаю этот пост и нижайше благодарю Вас за назначение, – добавил рыцарь внезапно севшим голосом.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Когда два дня спустя Элинор проснулась в своей постели, она не сразу поняла, где находится. Внезапная слабость охватила девушку, когда она осознала, что королева уже покинула замок. Такое состояние было незнакомо юной леди – обычно она просыпалась, полная энергии и бодрости, с удовольствием предвкушая, чем займется, какие дела и развлечения ждут ее. А сейчас Элинор замерла в кровати, размышляя о том, что с ней происходит, откуда такое предчувствие беды. Вроде сегодня не ожидалось никаких неприятностей. Наоборот, в последние дни ее слуги исполняли свои обязанности с особым рвением, подстегиваемые присутствием самой королевы.

Слава богу, подумала она, что сегодня ей не придется присутствовать при наказании или, что еще хуже, казни кого-либо из крестьян. Элинор буквально заставляла себя присутствовать при свершении правосудия. Это было необходимо для того, чтобы ее люди знали, кто истинный хозяин в замке. Конечно, суд вершили сэр Андрэ или какой-нибудь другой ее высокопоставленный вассал, а не она лично, но сама процедура наказания всегда угнетала ее юную душу.

Элинор перебрала в уме возможные события наступившего дня. Утренняя месса, затем завтрак – что ж, определенно, здесь ничего неприятного быть не может! Затем ей надо проверить, как ее девушки-работницы прядут, ткут и шьют. Все еще лежа, Элинор тяжело вздохнула. Да, в первую очередь ей нужно посетить комнату, где работает прислуга, – она не заглядывала туда, по меньшей мере, три дня и не была уверена, что работа продвинулась за эти дни, а если что-то и было сделано, то вряд ли как должно. Служанки в последнее время были слишком заняты тем, что украдкой посматривали на знатную гостью. Забывая о своих повседневных заботах и обязанностях, каждая втайне надеялась, что именно ее призовут выполнить хоть самое малое поручение для королевы.

Элинор села в кровати и покачала головой, осуждая себя. Она и сама была не лучше своих служанок. Это-то и беспокоило ее. Она была чрезмерно возбуждена и выбита из привычной колеи присутствием в замке царственной гостьи.

После того, как сэр Андрэ и сэр Джон сняли с ее сердца груз беспокойства, рассказав прямо и откровенно о благородном характере сэра Саймона, оставшиеся дни в обществе королевы были для хозяйки Роузлинда истинным наслаждением. Посыльные колотили в ворота замка по нескольку раз на день, и не все сообщения, которые они доставляли королеве, были личными или секретными. Некоторые королева читала вслух и даже обсуждала их с Элинор и ее приближенными. Эти беседы открывали Элинор новые волнующие перспективы за пределами песков и полей Роузлинда и Мерси, лесов и долин Кингслера и других поместий. Элинор снова печально вздохнула: слушать о деяниях королей было, безусловно, гораздо увлекательнее, чем присматривать за работающими без особой охоты служанками.