Маргарет Мур - Распутник и чопорная красавица

Эзме неодобрительно поджала губы, понимая, что потраченные деньги все равно не вернешь. Маклохлан подошел к окну, раздвинул шторы и стал смотреть на сад.

— Не думаю, что пошел бы на такие жертвы ради женщины, которая меня бросила, — сказал он едва слышно, словно размышляя вслух.

Эзме мысленно согласилась с ним: она бы тоже не стала помогать мужчине, разбившему ей сердце. Но она больше не собиралась ни в чем признаваться Маклохлану.

— Мой брат очень добрый и великодушный человек.

— Очевидно, так, — ответил Маклохлан, — иначе он оставил бы меня на Тауэрском мосту!

Он отвернулся от окна, и Эзме с грустью увидела, что его всегдашняя язвительная, насмешливая гримаса вернулась на его лицо.

— Остается только радоваться, что я ни разу в жизни не был влюблен!

Он не был влюблен?!

— А вы, мисс Маккалан? Не потревожил ли ваше сердечко какой-нибудь симпатичный молодой джентльмен?

Так она ему и призналась — даже если бы и потревожил!

— Нет.

— Так я и думал, — ответил Маклохлан, снова доводя ее до бешенства своей улыбочкой.

Вдруг, не говоря ни слова и ничего не объясняя, он бросился на кровать и стал кататься по ней как одержимый.

— Что вы делаете?!

— Слуги должны думать, что мы с вами, оставшись наедине, тут же предались страсти.

— Зачем?

— Я ведь предупреждал, что в нашей семье мужчины отличаются бурным темпераментом.

— Мне очень жаль женщин вашей семьи. Что может быть хуже, чем оказаться игрушкой в руках мужчины! Во всем подчиняться ему.

— Сразу видно, что вы девственница!

Эзме решила, что не позволит ему смутить себя или дать почувствовать свое невежество.

— Разумеется, я девственница — и останусь ею до тех пор, пока не выйду замуж.

Он одним прыжком оказался на ногах.

— Ну а до тех пор — точнее, до следующего дня после вашей свадьбы — позвольте мне умолчать о том, как относятся женщины к страстным порывам своих мужей!

Эзме вспыхнула и замялась, подыскивая столь же дерзкий ответ. Тем временем Маклохлан подошел к двери справа от нее.

— Ну а теперь, если позволите, пышечка моя, я пойду переодеться.

— Разве рядом с моей спальней не моя гардеробная?

— Наши комнаты смежные. Как я и сказал, все мужчины в нашей семье страстные, — ответил он, снова насмешливо улыбнувшись ей.

И вышел.

В тот вечер на длинном столе, накрытом тонкой скатертью, тускло поблескивало столовое серебро; свет от многочисленных свечей отражался в гранях хрустальных бокалов. Ужин им подали в громадной столовой, оклеенной красными обоями и обшитой панелями красного дерева. У стены выстроились в ряд лакеи, готовые прислуживать хозяину и хозяйке; за ними надзирал дворецкий. Однако Эзме не замечала дорогой посуды и едва притронулась к изысканному ужину. Оказалось, что притворяться невежественной глупышкой гораздо труднее, чем она думала. Ей не только приходилось все время следить за своей речью. Настоящей пыткой для нее стало и красивое вечернее платье из изумрудного шелка с низким вырезом. Эзме все время боялась, что прольет на платье вино или суп, уронит кусочек рыбы в соусе или ростбифа — и испортит его навсегда.

В отличие от нее Маклохлан как будто наслаждался ролью хозяина большого дома. Рядом с ним она выглядела настоящей провинциальной глупышкой. Кроме того, он, переоделся к ужину и стал еще красивее. Черный смокинг подчеркивал его широкие плечи, бриджи и чулки откровенно обрисовывали стройные, мускулистые ноги.

— Да, мерина красивее я не видел, — говорил Маклохлан.

Перед их приездом он в самом деле купил в Лондоне мерина — на деньги Джейми, естественно!! — и послал его в Эдинбург. Как будто в Шотландии не было хороших лошадей. Эзме невольно покачала головой, представив, во сколько обошлась такая покупка.

— Если я его продам, то с выгодой, — продолжал Маклохлан.

Может, он намекает на судьбу животного после того, как они выполнят задание?

— Вы собираетесь его продать?

— Разумеется. Если мне дадут за него хорошую цену, я продам его хоть завтра.

Она вздохнула с облегчением. Хорошо, что он не собирается оставить мерина себе!

— Надеюсь, я неплохо на нем наживусь… В Эдинбурге — а возможно, и во всей Шотландии — нет животного красивее! Надеюсь, ваша кобыла окажется не хуже.

Эзме чуть не уронила серебряную вилку:

— Вы приобрели еще одну лошадь?!

Вспомнив, что должна изображать глупышку, она хихикнула и захлопала ресницами:

— Неужели вы и мне купили лошадку, утеночек? Ведь я не умею ездить верхом!

Она говорила истинную правду. В детстве, на Севере, верховые лошади были им не по карману. Джейми научился ездить верхом позже; ей же такой возможности не представилось.

Маклохлан рассмеялся, и в этот раз его смех не показался ей таким уж приятным.

— Что ж, теперь после того, как мы вернулись домой, придется вам научиться!

Где уж тут вести пустые разговоры! Она просительно сложила вместе ладони:

— Но, утеночек лошади такие огромные и брыкливые! Я обязательно упаду. Вы ведь не захотите, чтобы ваша милая женушка покалечилась, правда? И не заставите меня делать то, что мне не хочется?

Ей показалось, что ее слова его слегка разозлили.

— Вам совершенно нечего бояться, пышечка моя. Лошади очень симпатичные животные!

Никакого страха Эзме не испытывала, но приложила салфетку к глазам и жалобно шмыгнула носом.

— Неужели утеночек будет жестоким со своей милой, любимой женушкой?

Маклохлан нахмурился и потянулся к хрустальному кубку с превосходным красным вином:

— Если вы в самом деле не хотите ездить верхом — что ж, не надо.

— И вы продадите кобылу?

На миг он насупился еще больше, но вдруг расцвел, словно ему в голову пришла счастливая мысль.

— Я продам ее еще с большей выгодой! — с самодовольным видом объявил он. — Да, я продам кобылу! — Голубые глаза Маклохлана сверкнули хищным блеском. — Вытрите слезы, пышечка моя, и поцелуйте своего муженька!

Что ей оставалось делать, зная, что на них смотрят все лакеи? Эзме потупилась, покосилась на стоящего рядом лакея и быстро клюнула Маклохлана в щеку. Не дав ей опомниться, он обнял ее и притянул к себе. Его губы были теплыми и мягкими, поцелуи в щеку — легкими, как перышки, и все же они тревожили каждый нерв ее тела и неожиданно заставили вспомнить, как он лежал на кровати.

— Как я могу хоть в чем-то вам отказать? — тихо спросил он.

Сердце у нее забилось чаще, ноги сделались ватными. Как бы ей хотелось, чтобы он на самом деле…

Нет, нельзя позволять себе такие мысли! Перед ней по-прежнему Куинн Маклохлан, и он только притворяется. Все его ласковые слова ровным счетом ничего не значат. Просто он прекрасный актер — о чем она не должна забывать.