Вирджиния Хенли - Запретная любовь

Тори расхохоталась, потом заметила:

— Возможно, это у нее семейное.

Пропустив намек мимо ушей, Фэлкон забрал у Пандоры тапочки. Увидев книгу на столике у кровати, с улыбкой заявил:

— Читать в постели — занятие слишком пресное для такой прелестной девушки, как ты. Надо будет как-нибудь излечить тебя от такой дурной привычки.

Он подмигнул Тори и добавил:

— Для вечеринки тебе следует как-нибудь приодеться.

Сидя за туалетным столиком, Виктория повернулась на скрип. И вытаращила в изумлении глаза, увидев затянутую в атлас мужскую фигуру.

— Вас трудно узнать, милорд! Ваша элегантность просто ошеломляет!

Следом за Хокхерстом в комнату вошел молодой слуга с какой-то коробкой и с пакетом муки. Слуга взмахнул муслиновым пеньюаром и по знаку хозяина накинул его Виктории на плечи.

— Это Клод, мой парикмахер. Он сейчас напудрит тебе волосы.

— Мукой?! — воскликнула Тори. — Ни за что!

Фэлкон чуть нахмурился и заявил:

— Либо так, либо в парике. Потому что брюнетки нынче не в моде.

Тори осмотрела парики, лежавшие на туалетном столике.

— Я надену вот этот, с локонами до плеч.

Клод тут же собрал ее длинные волосы в узел и заколол на затылке. Затем сунул парик в коробку, присыпал мукой, после чего водрузил его на голову девушки. Выдвинув ящик туалетного столика, он выбрал там украшение из перьев и закрепил его в напудренных кудряшках.

— А теперь Клод поможет тебе накраситься, если пожелаешь, — сказал Фэлкон.

Тори окинула его критическим взглядом:

— Тебе он тоже помогал? Я еще ни разу не видела напудренного мужчину. Нет уж, я сама.

Тори подвела углем глаза, затем нарумянила щеки, подкрасила губы и огромной пуховкой напудрила грудь. Выбрав мушку из черного шелка в виде сердечка, она прилепила ее поближе к уголку рта. Скинув пеньюар, поднялась на ноги и спросила:

— Ну как?

Фэлкон внимательно ее осмотрел. Благодаря корсету груди Тори заметно приподнялись и шелковый корсаж лавандового цвета едва прикрывал розовые соски.

— На мой взгляд… грудь слишком открыта, — проговорил он.

Тори весело рассмеялась:

— Вот и чудесно! Я решила вывести моих милашек на прогулку.

— Лучше бы ты вывела в свет мисс Чопорность.

Взмахнув веером, Тори надула губки:

— Держу пари, что сумею переубедить вас, прежде чем ночь закончится, милорд.

— Охотно верю.

Фэдкон подал ей руку, и они вышли из комнаты.

При их появлении в зале гости оживились, и Тори показалось, что люди всегда так реагировали на лорда Хокхерста — вне зависимости от того, кто держал его под руку. Она окинула взглядом музыкантов, устроившихся на помосте, потом посмотрела в сторону игорных столов, за которыми уже сидели игроки.

— Позволь представить тебя нашему уважаемому таможенному инспектору Томасу Карсуэллу, — сказал Фэлкон.

При этих его словах Тори вздрогнула. «Хокхерст наверняка специально подвел меня к этому человеку, чтобы оценить нашу реакцию друг на друга», — подумала она.

— Карсуэлл, это Виктория… Палмер. Моя младшая сестра.

Таможенник молча уставился на ее бюст. Наконец с улыбкой проговорил:

— Для меня огромное удовольствие познакомиться с вами, дорогая леди Палмер. Вы окажете мне великую честь, если заангажируете меня на первую гальярду [5].

Хокхерст хлопнул таможенника по спине:

— Вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями, Карсуэлл. Ловить контрабандистов — дело ответственное, хотя часто неблагодарное. Но будьте уверены, я и все здесь присутствующие чрезвычайно признательны вам за ваши труды.

— Я просто добросовестно исполняю свой долг, ваша милость, — ответил Карсуэлл, стараясь держаться с достоинством.

Затем они перешли в противоположный конец зала, и Фэлкон подвел Тори к столу с прохладительными напитками.

— Мои подозрения не оправдались, — сказал он вполголоса. — Таможенник — явно не твой прадед. Но вообще-то должен сказать, что этот Карсуэлл — редкостный мерзавец.

— Ты решил испытать меня, негодяй?! — прошипела Тори. — Имей в виду, все, что я говорила — чистейшая правда. И моя фамилия действительно Карсуэлл.

Фэлкон усмехнулся:

— Я-то тебе верю, но другие не поверят ни за что.

К ним подошли три молодые дамы, и все они с любопытством поглядывали на спутницу лорда Хокхерста.

.— Леди Гудвуд, леди Файерли, леди Сэквилл… — проговорил Фэлкон, представляя дам. — А это моя сестра Тори.

Леди Файерли улыбнулась и ударила Фэлкона веером по руке.

— Дорогой, ты уверен, что у тебя нигде не припрятано французское вино?

Фэлкон поднес к губам руку дамы.

— Если и припрятал, то только для себя, Джоан. Пей джин. Говорят, он возбуждает.

— С удовольствием опрокину с тобой по стакану этого пойла, дорогой. Только держи его подальше от лорда Файерли, — добавила дама с усмешкой.

Леди Сэквилл взглянула на подругу, прищурившись:

— Уверена, что ради удовольствия пообщаться с Фэлконом ты не только выпьешь джину.

Джоан рассмеялась:

— С чего ты решила, Лавиния, что я еще не получила положенного мне удовольствия?

— Если бы получила, не была бы такой злой.

— Все-то ты замечаешь, Лавиния… — проворчала леди Гудвуд.

«Они сражаются за него», — подумала Тори. Взяв бокал с сидром у слуги, она сделала глоток и закашлялась — напиток оказался ужасно крепким.

— Осторожнее, дорогая, этот сидр такой же могучий, как и твой братец, — со смехом заметила Джоан.

Вскоре к Тори за обещанным танцем подошел Томас Карсуэлл. Все очень любили танцевать гальярду, поэтому дамы постарались не остаться без кавалеров. И через несколько минут смех перешел в хриплое сопение. Тори танцевала не очень хорошо, но это нисколько ее не смущало. Наконец музыка стихла, танцоры разошлись, и Тори вздохнула с облегчением, когда Карсуэлл сдал ее на руки «брату».

— Ты все время не спускал с меня глаз, — проворчала она. — Боялся, что я опозорюсь?

Он ухмыльнулся и прошептал:

— Да, очень боялся, что ты выронишь груди из корсажа.

Она с улыбкой пожала плечами:

— Здесь легко найти помощника, который вернул бы их на место.

— Может быть, и так. Но они и мечтать не могут о том, чтобы прикоснуться к тебе без предварительного знакомства. Поэтому давай-ка я тебя всем представлю.

Тори познакомилась с местным судьей, а также с несколькими лордами, прибывшими из Рая и Гастингса. Некоторые из дворян приехали даже из соседнего графства Кент. Вскоре почти все мужчины уселись за карты, и рядом с хозяином замка остался лишь капитана береговой охраны Суссекса. Фэлкон пристально взглянул на него и тихо спросил: