Рене Бернард - Страсть в жемчугах

Ознакомительный фрагмент

– Вы были так добры ко мне, незнакомке, и это меня до сих пор поражает. Но вы ведь не бедны, мистер Хастингс? – спросила девушка, и Джозайя предположил, что она сказала это из опасения, что добавила к его трудностям собственные проблемы.

– Нет. В отличие от многих художников я не голодаю в поисках красоты. – Он улыбнулся. – Но это не смягчает моих близких.

– Как ужасно! Ведь не важно, успеха вы добиваетесь или терпите поражение. Почему же они вас не поддерживают?

– В свое время я не проявил интереса ни к духовной, ни к юридической стезе, хотя именно это планировал мой отец. А сделаться живописцем… Это означало для него стать профессиональным бездельником. – Джозайя пожал плечами. – У меня никогда не хватало красноречия, и я не мог объяснить ему, что значит для меня живопись. Она для меня… как воздух. В юности мне казалось, что я всего в нескольких мазках от бессмертия… и от восстановления в конечном счете своего доброго имени в глазах родителей. Изгнание же показалось мне небольшой ценой…

Мисс Бекетт молча кивнула, и он продолжал:

– Но не имеет значения, как долго я путешествовал, чтобы проверить, на что способен, и насколько улучшилось мое благосостояние. Я больше не надеюсь на чье-либо одобрение, но все еще стремлюсь к бессмертию, пусть даже это тщеславие. Сейчас мне нужно кое-что завершить, но я не находил модель, которая вдохновила бы меня. Не находил до сегодняшнего дня.

– Я н-не модель, сэр!

– Это честная работа, поверьте, мисс Бекетт. Я заплачу вам пятнадцать тысяч фунтов за то, что вы будете сидеть передо мной. Я даже найму вам компаньонку – для гарантии, что ничего сомнительного или непристойного во время работы не произойдет.

– Пятнадцать тысяч фунтов?! – воскликнула Элинор. – Не может быть, что вы серьезно…

– Уверяю вас, я говорю совершенно серьезно. Да, это солидное состояние, мисс Бекетт. И единственная причина, по которой я установил такую цену, состоит в том, что женщина вашего характера даже не стала бы рассматривать мое предложение, если бы плата не была весьма значительная.

– Значительная?.. Да она ошеломляющая! И это заставляет меня задуматься о состоянии вашего рассудка.

– Вы будете в безопасности, мисс Бекетт. С такими деньгами вам не придется беспокоиться из-за мадам Клермон. Вы сможете жить свободно, независимо и делать все, что пожелаете.

– О Господи! – Элинор прижала руку к сердцу, и дрожащие кончики ее пальцев на секунду-другую привлекли внимание Джозайи. – Сэр, так вы серьезно?..

– Да, вполне. Я хочу написать вас, мисс Бекетт.

– Истеричные женщины так привлекательны, мистер Хастингс?

Джозайя улыбнулся.

– Я оставлю причины своего выбора в секрете. Ведь если скажу что-нибудь о цвете ваших волос или разрезе глаз, то вы неправильно истолкуете мои намерения. А я не хочу, чтобы вы выпрыгнули из кареты и насмерть замерзли на улице из-за моего неудачного комплимента.

Она улыбнулась ему в ответ, и Джозайя почувствовал, что почти выиграл, почти добился своего.

– Говорят, что художники – странные. Вы доказываете, что так и есть, мистер Хастингс.

– Следует ли мне проявить другие характерные черты живописцев, мисс Бекетт?

– А сможете? – спросила она, в ее интонации слышалось легкое поддразнивание, согревшее его кровь.

– Разумеется, мисс Бекетт.

– Я хочу не многого… Могу я подумать над этим?..

– Да, конечно. – Джозайя открыл окно и, высунувшись, дал кучеру новые инструкции. – Но становится темно, так что давайте найдем теплое и безопасное место, где вы могли бы отдохнуть.

– У меня не хватит денег на отель, но, возможно…

– Да, понимаю, – перебил Джозайя. – Но у меня есть свободные комнаты и суровая экономка, которая…

– Абсолютно исключено!

– Простите, что именно?

– Я не собираюсь проводить ночь под крышей незнакомого мужчины – даже такого, который за один день спас меня от развратника, злобной работодательницы и ужасной квартирной хозяйки. Это было бы неприлично.

– Понятно. – Если не считать того, что Джозайя этого не понимал, но он не собирался оставить девушку там, где не было никакой возможности проследить за ее безопасностью.

«Уэст не годится, – размышлял Джозайя. – Я не могу навязываться новобрачным. Эш тоже не годится. Кэролайн, должно быть, еще оправляется от болезни. Радерфорд в Лондоне один, но Гейл, наверное, в его поместье, так что и это не выход. У Дариуса даже нет дома в Лондоне, иначе я сам у него остановился бы. Значит, остается…»

– Я знаю хорошую небольшую гостиницу под названием «Роща». Ее хозяйка – добрая женщина. Там вы будете в безопасности. А плата невысокая…

«Майкл скорчит гримасу и прочтет мне нотацию, от которой кто-нибудь послабее дрогнул бы, но меня это не волнует. Он поможет мне присмотреть за ней, пока все не уладится».

– Очень хорошо. – Мисс Бекетт разгладила юбку. – Что ж, если вы считаете, что гостиница подходящая, а плата приемлемая, то я доверяю вам, мистер Хастингс.

Это было не то одобрение, на которое он надеялся, но все же… Каждая дорога начиналась с первого шага, и если удача ему не изменит, то все устроится наилучшим образом.

Глава 5

– Ну и ну! Ты снял соседние с моими апартаменты для женщины? Что ты затеял?

Майкл Радерфорд был не из тех, с кем большинство людей рискнули бы пошутить. Мало у кого хватало смелости возразить ему – при его-то росте и резких манерах. Но Джозайя знал этого человека как одного из «отшельников», поэтому брюзжание Майкла его не страшило: он прекрасно понимал, что ворчание друга – всего лишь видимость.

– Мисс Бекетт нужно остановиться в безопасном месте. Я устроил все так, что смогу тайком платить за апартаменты. А если прижмет… Миссис Клей обещала назвать смехотворно низкую цену.

– Зачем тебе это?

– Чтобы не задеть гордость мисс Бекетт, конечно! Тогда ее чувство собственного достоинства не понесет урона, кошелек почти не пострадает, а у меня появится время убедить ее… помочь мне.

– Я не то имел в виду, и… Подожди! В чем тебе надо помочь? И почему ты впутал меня в это дело?

Джозайя сделал глубокий вдох, затем с раздражением проговорил:

– Не смотри на меня так, будто я похитил девушку, Радерфорд.

– А ты ее не похитил? – Майкл скрестил на груди руки.

– Нет, разумеется. Дружище, ты что, за идиота меня принимаешь?

– Кто она?