Рексанна Бекнел - Похищенное сердце

Изольда неуверенно принялась кружить по залу, давая совершенно лишние распоряжения и постепенно приближаясь к дальнему концу зала, где актеры допивали поднесенный им эль. Вернувшийся Одо подал ей денье. Боже, как она глупо себя ведет, укоряла себя Изольда. Какое легкомыслие! Ведь он всего-навсего бродячий музыкант, правда, с приятной наружностью, но нахальный и с дерзким взглядом.

Собравшись с духом, она направилась к участникам представления, о чем-то оживленно беседовавшим. Едва она к ним подошла, как они замолчали.

— Еще раз благодарю вас, — обратилась она к ним. — Давно мы, обитатели замка, так не веселились, как сегодня. В знак признательности примите от нас вознаграждение.

И она протянула на раскрытой ладони денье. Гэнди ухмыльнулся и, поклонившись, отчего бубенчики на его колпаке зазвенели, взял монетку.

— Благодарим вас, миледи, за вашу щедрость. Думаю, мы найдем достойное применение этому подарку.

— Не стоит меня благодарить, вы по праву заслужили эти деньги. — Окинув взглядом гостей, Изольда перевела дыхание и обратилась к Ривиусу: — Мне бы хотелось попросить вас об одной услуге.

— Что же вам угодно? — удивленно спросил тот.

— Видите ли, — во рту у нее вдруг пересохло, и она от волнения провела языком по губам, — мне бы очень хотелось научиться играть на гитаре. Это мое давнее желание.

— Да-да. Мне уже говорил об этом Гэнди. — Ривиус кивнул с безучастным видом. — Вы играете на каком-нибудь инструменте?

— Да, на арфе, но не так искусно, как Гэнди, а также на свирели.

— Если она научится играть на гитаре, то, боюсь, в следующий раз не захочет воспользоваться нашими услугами, — пошутил Гэнди, возведя глаза кверху и скорчив горестную мину.

Изольда рассмеялась:

— Вряд ли я смогу тягаться с настоящими музыкантами. Как бы там ни было, вы желанные гости в Роузклиффе. Может быть, вы посетите замок еще раз, попозже, чтобы мои родители тоже увидели ваше представление?

— А они скоро приедут? — как бы невзначай поинтересовался Ривиус.

— Нет, они поехали в Лондон, чтобы присутствовать на коронации нового короля.

Презрительная улыбка спряталась в уголках губ и густой бороде.

— Как тебе подобное развлечение, Тилло?

— Слишком далеко, такое путешествие не под силу моим старым ногам, — ответил старик в пурпурном одеянии.

— Я могу понести тебя, — предложил Лайнус.

— А мне нравится здесь, и никуда отсюда я не пойду, — заявил Ривиус, смотря прямо в глаза Изольде. — Итак, вы хотите, чтобы я дал вам несколько уроков игры на гитаре?

Она кивнула:

— Если вы не против. Я, конечно, заплачу вам за труды.

— Ну что ж, — задумчиво сказал он. — В таком случае можно приступить прямо сейчас.

— Так быстро? — обрадовалась Изольда. — Я согласна, хотя уже довольно поздно.

— Всего несколько минут. Я научу вас, как правильно держать инструмент. Кроме того, гитара требует сосредоточенности, во время игры нельзя отвлекаться. В таком замке, как ваш, наверное, много шумят, поэтому у занятий поздно вечером есть одно преимущество — тишина и покой.

Ривиус бросил многозначительный взгляд на товарищей:

— Ступайте спать. Я лягу чуть позже.

Он ведет себя точно так, как хозяин со слугами, — невольно отметила про себя Изольда. Он был не груб и не суров, но в нем чувствовалась внутренняя сила и властная манера повелевать. Откуда это у странствующего менестреля?

— Спокойной ночи, — сказал Тилло, первым вставая со скамьи.

— Приятных сновидений, — подхватили карлик и гигант, двигаясь следом за Тилло.

Остался один только Сиду. Песик сидел и переводил блестящие глазки с Изольды на Ривиуса, как будто спрашивал: «Чем это вы здесь будете заниматься?»

Но его немой вопрос остался без ответа.

Ривиус взял гитару, провел по струнам.

— Где начнем урок? — пропел они тоном чуть выше продолжил: — Мне нужен стул. Хочу понять я «между строк», уловит ли дама мой намек…

От его непринужденной манеры Изольде стало весело.

— Ясно, нам понадобятся два стула, а лучше скамья. Вон там, возле очага, нам будет вполне удобно.

Она прошла к очагу и села. Не дожидаясь приглашения, Ривиус расположился рядом с ней.

— Как вы научились играть на гитаре? — спросила Изольда, пытаясь прикрыть вопросом охватившее ее смущение.

Он пожал плечами:

— Когда-то я служил в одном доме, там приобрел первые навыки.

— А вы давно стали странствующим менестрелем?

— Я бы так не сказал. Но кажется, вы изъявили желание учиться играть на гитаре. Наверное, здесь, в сельской глуши, довольно скучно и одиноко, похоже, арфа, свирель, а теперь гитара скрашивают ваш досуг.

— Нет, нет. Я все время занята, а научиться играть на гитаре хочу для того, чтобы порадовать близких.

— Тогда другое дело.

Его глаза встретились с ее глазами. Он сидел так близко, что у нее перехватило дыхание. Его твердый немигающий взгляд тревожил, волновал, возбуждал в ней не известное прежде чувство. Он подавлял ее, в его присутствии она чувствовала себя слабой и беззащитной, хотя в этом ощущалось невыразимое очарование.

— Итак, — он протянул ей гитару, — возьмите левой рукой за гриф, а правой прижмите ее к телу. Смысл игры сводится к тому, чтобы правильно пережимать струны на грифе и тем самым вызывать звуки разной высоты, примерно вот так.

Он склонился над ней, обхватив ее левой рукой и положив ладонь поверх ее ладони. Тепло его руки, горячее дыхание волновали Изольду, и мурашки пробежали по ее спине, а сердце тревожно забилось.

— Разные струны, их сочетание рождает мелодию, — шептал он почти ей на ухо.

Невероятно, но сердце Изольды застучало еще быстрее, еще взволнованнее. Он прижал ее пальцы к струнам, правой рукой взялся за ее правую руку, она почти находилась в его объятиях. От волнения красные точки заплясали у нее перед глазами.

— Проведите пальцами по струнам.

Ей показалось — попроси он в этот миг ее о чем-нибудь другом, она не нашла бы в себе сил отказать ему.

Прозвучавший нескладный аккорд вывел ее из задумчивости.

— Вы можете перебирать струны либо большим, либо всеми пальцами.

И он провел ее пальцами еще раз по струнам. На этот раз вышло намного лучше, получилась мелодия валлийской народной песни.

Изольда удивленно уставилась на свои руки: неужели эту мелодию извлекла она?

— Тихая лунная ночь, — запела она слова валлийской песни.

Рис буквально окаменел — дочь его заклятого врага пела одну из самых задушевных колыбельных песен. Он никак не ожидал, что она узнает песню по двум-трем нотам. Но тут он чертыхнулся про себя: что ж удивительного, у нее мать родом из здешних мест, и она говорит на валлийском языке не хуже, чем он. Несмотря на это, Изольда Фицхью не выглядела в его глазах настоящей валлийкой. Он выпустил ее из своих объятий, музыкальный урок закончился.