Натали Питерс - Опасное окружение

Доминик явно не испытывал к Гарту симпатии, ревновал его из-за брата.

– Я видела, как его ударили и он упал. Не знаю, убили его или нет, – с горечью сообщила я. – Доминик, мы теряем время! Мы должны сообщить губернатору о нападении! Завтра на рассвете они атакуют город! И с земли, и с моря! Что, если Жану не удалось пробраться? Кто-то должен предупредить генерала Джексона.

– Все в порядке, дитя. Успокойся. Мы не новички в подобных играх. Смотри сама.

Доминик помог мне подняться и показал на Гранд-Терру. Густой черный дым обволакивал остров. Мне казалось, что даже отсюда я чувствую запах гари.

– О, Доминик! – только и могла я воскликнуть.

– Так и задумано, – успокоил меня Доминик. – Мы сами подожгли остров, как велел Жан, а теперь собираемся присоединиться к армии Джексона. Сбор назначен на плантациях южнее Нового Орлеана. Жан считает, что британцы станут атаковать с запада. Но мы будем готовы к их приходу. Джексон привел ополченцев со всей страны, даже с Теннесси. Самых метких стрелков – охотников, первопроходцев и даже индейцев. А теперь еще и мы пришли на подмогу – он не может проиграть. Давай поищем для тебя сухую одежду, Элиза. Бог видит, я никак не ожидал, что ты тут станешь плавать! Мы услышали выстрелы и решили, что на нас нападают, тогда мы подожгли остров и поплыли сюда посмотреть, можем ли мы потопить еще парочку кораблей его величества.

Едва мы скользнули в пролив между Гранд-Террой и Гранд-Айлом, «Королевский дуб» повернул назад, оставив нас в покое. Доминик спрятал «Тигра» в бухточке за Баратарским заливом. Мы отыскали заранее припрятанные лодки и пустились в путь.

Проплывая мимо острова Темпл, где находились склады и постройки Жана, Доминик гордо заявил:

– У нас здесь тонны пороха. Достаточно, чтобы потопить целый флот. Надеюсь, что старик Джексон обрадуется такой возможности.

К вечеру четвертого дня мы добрались до города. Доминик сразу повел меня на Дюмейн-стрит, в дом, где мы когда-то жили с Жаном. Дверь открыла Лили, и я упала в объятия негритянки.

– Мистер Жан, быстрее! – закричала она. Жан подбежал ко мне и обнял.

– Благодарение Господу, ты жива, Элиза!

– Благодарить можешь меня и моих мальчиков, – усмехнулся Доминик. – Это мы выловили ее из воды.

– Когда меня уже оставила надежда, – добавила я. – Жан, что с Гартом?

– Не знаю, Элиза. Он пропал. Мы прочесали весь район, но его не нашли. Я думаю, что он…

– Нет! – тотчас воскликнула я. – Он не умер! Он не мог умереть. Ты его не знаешь, Жан. Его не так-то просто убить. Он не умер! Я бы знала, если он умер.

Я заплакала.

Лили проводила меня наверх и уложила в постель. Она пыталась успокоить и утешить меня, но я видела: сама она не верит в то, что Гарт жив. Никто из них не верил. Только я. Шестое чувство подсказывало мне, что он жив.

В городе царило странное возбуждение, как будто ожидали не кровавой бани, а праздничного карнавала. По улицам бродили индейцы, пришедшие с северных территорий, в экзотических нарядах из меха и шкур, такие же чужие для этих мест охотники в меховых шапках и украшенных кожаной бахромой грубых куртках. Жан, Пьер и Доминик ушли с ополчением в армию Джексона, оставив меня в доме вдвоем с Лили.

– Бросьте надрывать свое сердце из-за мертвеца, – сказала Лили.

– Нет, не говори так! – набросилась я на нее. – Я не поверю в его смерть, пока не увижу его труп, слышишь?

– Вы никогда не увидите его труп, если его засосало в болотную трясину, – резонно заметила Лили. – Лучше прекратите себя мучать и думайте о будущем.

– Нет. Я знаю, что он жив. Я найду его, вот увидишь.

Я бродила по улицам города в надежде встретить его.

Но вместо Гарта увидела Жоржетту. Она проезжала в экипаже мимо дома, в котором я когда-то жила. Она меня узнала. Карета замедлила ход, я обернулась, и мы посмотрели друг другу в глаза – впервые за два года. Она нисколько не изменилась. Я постаралась забыть о ней, вернувшись мыслями к дому моих воспоминаний. Что мне теперь до Жоржетты?

Сражение за Новый Орлеан началось 8 января 1815 года. Глухо ухали пушки. Мы с Лили забрались на крышу и оттуда смотрели на юг, на клубы пушечного дыма, разносимые ветром. Я не могла оставаться в неведении и навестила-таки надежных людей, которые могли сообщить о том, как идут дела.

Американцы побеждали. Джексон со своей разношерстной армией вступил в город. Горожане встречали его восторженными криками, осыпали цветами, поцелуями и монетами на счастье. Я вглядывалась в лица бойцов, надеясь отыскать среди них Гарта, просматривала списки раненых и убитых. Я спрашивала всех и каждого, не видел ли кто Гарта, но люди в ответ только качали головами и поздравляли меня с победой.

Я обыскала весь город. Даже судьба Жана и его верных баратарианцев, рассеянных по свету после того, как перестало существовать их полусказочное королевство, меня не интересовала. Мне был нужен только Гарт. Что-то подсказывало мне, что он где-то рядом. Я сходила с ума от мысли, что могу пропустить его. Этот страх гнал меня по улицам, заставляя кружить, словно я совершала магический обряд, то сокращая, то расширяя радиус поисков. К концу дня, почти без сил от усталости, разочарования и голода, я решила вернуться в дом Лафита.

Когда до дома оставалось примерно пять кварталов, чья-то мерзко вонявшая рука зажала мне рот. Меня потащили наверх, по грязному пролету в жалкий номер захудалой гостиницы. Я рвалась изо всех сил, лягалась и била кулаками моего неизвестного похитителя, но справиться с ним не могла. Оказавшись перед обшарпанной дверью, тот, кто нес меня, открыл ее ударом ноги и толкнул меня вперед. Я обернулась.

Это был капитан Фоулер!

Лицо его покрывали чудовищные шрамы, делая его почти неузнаваемым, но я не могла ошибиться. Меня словно парализовало. Сбывался самый страшный из моих снов. Он был жив, и он нашел меня. Я не могла пошевелиться. Я смотрела на него, и страшные, горькие воспоминания волнами накатывали на меня.

– Ты удивлена, не так ли, моя леди? Думала, что я умер?

И голос был тем же, тем же был смрад, тот же безумный блеск в глазах. Я беззвучно открывала рот, но не могла выдавить ни слова.

– Твой дружок-пират решил, что делает тебе одолжение, оставив нас с «Красавицей Чарлстона» погибать. Но я не дурак. Я нашел в трюме кремень и высек искру. Огонь пережег веревки, которыми я был связан, и отправил на дно мою «Красавицу». Я почти погиб. Ты ведь жалеешь, что я не догорел до конца? Да, мне несладко пришлось. Вот тому подтверждение.

И он дотронулся до своего изуродованного лица.

Я молча потрясла головой. Он подошел ближе. Я вздрогнула всем телом и отшатнулась.

– Тебе не нравится, как я выгляжу, – прохрипел он. – Не бойся, Жозе будет так же хорош в темноте, как и раньше, даже с обожженным лицом. Что толку в красивом личике? С него воды не пить, как говорится. На тебя посмотреть, так ты процветаешь, стерва. Заделалась в леди, да? Ты и дырявого пенни не дашь за такого, как я, да? А ты знаешь, как я жил все эти годы? Как зверь! Как животное! Как шакал, на которого никто и смотреть-то не станет без отвращения. Ну-ка иди сюда, девка, дай Жозе тебя поцелует…