Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

— Госпожа, — раздался знакомый голос. — Госпожа, я хочу попросить вас об одной любезности.

Вперед пробился Агрикола, и я недоуменно взглянула на него, не понимая, о чем меня может просить этот человек, жизнь которого была такой богатой и благоустроенной.

— Я не забыл о твоей просьбе найти для Лавинии кольцо римской работы, — объяснил он. — Мне пришло в голову, что у моей жены было именно такое кольцо. Я хочу отдать его тебе и попросить передать твоей наставнице. Оно не очень дорогое, но, если я не вернусь из этой битвы, мне будет легче умирать с мыслью о том, что оно украшает руку почтенной матроны, а не находится в кошельке какого-нибудь ирландца.

Он бережно положил мне на ладонь золотое кольцо с гагатом и сжал мой кулак, а я не отрывала от него глаз, потрясенная сознанием того, что перед лицом смерти все равны.

— О, господин, — вырвалось у меня, — с тобой не может ничего случиться!

— Ну успокойся, госпожа, — сказал он растерянно. — Конечно, со мной ничего не случится, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы верховный король тоже вернулся домой целым и невредимым. Он вождь из редких, и никто из нас не допустит его гибели.

Я надела кольцо на палец и пробормотала слова благодарности владельцу виллы, несказанно обрадованная его ободряющими словами.

Артур повернулся и, увидев Игрейну, подчеркнуто низко поклонился матери и попрощался с ней. Потом огляделся, отыскивая меня, и я подошла к нему.

Он обнял меня за талию, и мы медленно повернулись к стоящим на площади. Артур поднял другую руку, и я сделала то же самое, приветствуя наших подданных, которые только сегодня утром поздравляли нас.

— За победу и мир в Британии! — воскликнул верховный король, и толпа одобрительно заревела.

Раздался цокающий стук копыт, и вперед выбежал грум.

— Дорогу… дорогу для королевского коня! — выкрикнул он, лавируя среди людей.

Конь возбужденно приплясывал и рвался вперед, почти таща грума к подножию лестницы. Его шерсть блестела, как черный металл, а грива и хвост были заплетены для боя. Сбруя блестела на послеполуденном солнце, и люди испуганно расступились, ожидая, пока его хозяин покончит с разговорами и отправится в путь.

Вскоре вокруг нас все смешалось, протрубили военные рога, и мы разняли руки. От низких пронзительных звуков рогов зубра все во мне оборвалось — каждый британец знает, что это призыв к оружию и голос смерти. Артур на глазах у всех молча поднес мою руку к губам, в последний раз быстро сжал мои пальцы, крупным шагом спустился по лестнице и сел в седло. Пришла пора расставаться.

Знамя с драконом заняло свое место, и толпа расступилась, пропуская воинов. Мы с Бедивером бежали рядом с Артуром, хотя я сомневалась, что он заметил нас. Где-то на дальнем побережье высадился враг, его войска были в полной готовности, а последние домашние дела закончены. Теперь Артур жил в ином измерении, устремляясь к встрече с неизвестностью, а те, кто оставались дома, заслуживали внимания не больше, чем водоросли на песке после отлива.

Когда мы приблизились к воротам, толпа стала еще плотнее. Люди махали руками и плакали, а воины уходили, и Бедивер помог мне забраться на парапет. Мы стояли на крутой меловой стене, паря между небом и землей, восторгом и отчаянием. Артур был нам отчетливо виден, когда вел воинов по настилу; он сидел прямо, гордо и изящно в своем новом плаще, и дракон хлопал и полоскался над ним.

Люди на дороге приветствовали своего короля. Новые знамена присоединялись к колонне по мере того, как войска других вождей вливались в нее, и скоро стало казаться, что сама земля движется, устремляясь в будущее.

И только когда в сумерках заполоскалось знамя Уриена с изображением ворона, я вспомнила о фее Моргане. Я не видела ее с утра и не думала о ней, но понимание того, что она все еще в Саруме, наполнило меня тревогой.

Я вздрогнула, и Бедивер обнял меня, набросив мне на плечи накидку. Я прижалась к нему, неожиданно почувствовав себя слишком усталой, чтобы думать о чем-то еще. Слезы потекли у меня по лицу, и теперь, когда Артур благополучно отбыл, я позволила себе как следует выплакаться.

43 АККОЛОН

Ранним ясным утром следующего дня ко мне пришел Катбад и передал приглашение Морганы встретиться в ее комнатах во второй половине дня. Его поведение было неожиданно любезным, и я в изумлении вытаращилась на него.

— Она очень сердита за вчерашнее? — спросила я подозрительно.

— Владычица глубоко убеждена в том, что язычество должно быть восстановлено в правах, — ответил жрец. Его глубокий голос напомнил мне детство. На мгновение показалось, что я снова в Регеде и сейчас услышу какую-то новую невероятную историю. — Кроме того, она очень раздражительна, и иногда ее рвение берет верх над терпением. Но если ты постараешься забыть вчерашнюю вспышку, то наверняка поймешь, что она одна из самых преданных и влиятельных подданных Артура.

Ненавязчиво подчеркнутое слово «влиятельных» вернуло меня к настоящему, и, пока Бригит помогала мне одеваться перед послеобеденной встречей, я напомнила себе, что Моргана очень полезна Артуру.

— Не забывай, что теперь ты верховная королева Британии, и Моргана просто вынуждена подружиться с тобой, — со значением сказала Бригит. — Но от тебя зависит, поладите ли вы.

Я еще не научилась смотреть на вещи с этой стороны, потому что, обладая самым высоким титулом в стране, воспринимала себя по-прежнему и слабо представляла, какую власть над другими дает мое положение. Когда же я действительно почувствую себя верховной королевой? Сейчас я могла думать только о том, как загладить размолвку между Морганой и мной до приезда Артура, чтобы, вернувшись, он обнаружил, что его жена и сестра в прекрасных отношениях.

Моргана въехала в бывшую комнату Агриколы с окнами на юг и остатками цветной штукатурки на стенах. Кровать была застелена яркими гобеленами, на ней лежали шелковые подушки, а пол слуги покрыли шкурами. По сравнению с обстановкой, к которой привыкла я, это казалось королевской роскошью.

— Моя дорогая, — воскликнула она, выбравшись из стайки молодых женщин, окружавших ее, и по-родственному заключив меня в объятия. — Боюсь, что ты считаешь меня ужасно невоспитанной. Я прошу прощения за вчерашнюю сцену в роще… это произошло просто от потрясения. Если бы я знала, что дела настолько серьезны, а времени так мало… ну ладно, надеюсь, ты меня понимаешь.

Голос моей новой родственницы был медовым, а поведение — само дружелюбие. Я что-то пробормотала о трудностях момента, и она весело рассмеялась.