Джулия Хилпатрик - Последняя любовь Скарлетт

– Что такое? – спросил Джедд. – Покойник воскрес?

– Нет, к сожалению, но я просто-напросто наткнулся на парней на кладбище.

– Что? – взревел управляющий.

– Они приперлись туда и вовсю глазели на дело рук своих…

– Что вы предприняли, шеф?

– Я? Просто проследил за ними…

Юноша присвистнул:

– Ну вы обставили старого Раша!

– Я и сам не молод, Джедд…

– А вы не ошиблись, шеф? Где вы теперь, мистер Батлер?

– Отель…

Ретт вдруг раздумал сообщать адрес Джедду. Он поднимет юношу на ноги, тот позвонит Рашу или, что еще хуже, в полицию… Будет много суеты и мало толку.

– Что вы сказали, мистер Батлер? – закричал Джедд. – Не слышу вас… Повторите, не слышу вас!

Ретт, вздохнув, твердо сказал:

– Джедд, не волнуйся. Я разберусь с подонками сам.

– Что, мистер Батлер? Как вы можете так говорить? Я сейчас же выезжаю… Назовите адрес!

Ретт еще раз вздохнул и положил трубку. Администратор смотрел на Ретта Батлера тревожным взглядом.

– Что такое мистер? О чем это вы говорили?

Ретт скривился.

– Один из этих парней соблазнил дочь моего друга…

– А-а-а… – разочарованно протянул администратор. – Так поднимитесь наверх и дайте ему в морду!

– Что я и собираюсь проделать! – крикнул Ретт. Он побежал по направлению к лифту.

Целая вечность прошла, пока кабина спустилась вниз. Ретт, конечно, мог подняться на третий этаж и пешком, но он чувствовал, что сердце стало понемногу сдавать. Все-таки сказывалась гонка и волнения последних часов.

Ретт вошел в кабину и нажал нужную кнопку. Лифт был тяжел и двигался ужасно медленно. Кабина все время потрескивала, как будто была готова развалиться на части.

Батлер достал револьвер, задумчиво посмотрел на него и снова положил в карман.

Лифт остановился. Ретт осторожно выглянул из кабины. Коридор был пуст.

Недалеко в нише стоял столик и стул, на котором восседал молодой человек в расшитой золотом ливрее. Батлер сразу его не заметил. Молодой человек не внушил Ретту симпатии, в юноше было что-то неопределенное, когда трудно сказать, где кончается беспечность и начинается нахальство.

– Где находятся номера триста восемь и триста десять? – спросил Ретт.

Как Батлер и ожидал, юнец лишь лениво согнул палец, указав вдоль коридора.

– Вторая и третья двери…

– По какой стороне?

– Слева… Только придется еще свернуть за угол…

Вот и все! И никакого «сэр», никакой попытки хотя бы привстать со стула. Батлер подавил в себе желание проучить юнца и двинулся вперед по коридору.

Прежде чем завернуть за угол, он оглянулся на дежурного по этажу. Как он и ожидал, молокосос опустил голову на руки и захрапел.

Батлер подошел к двери триста восьмого номера. Рядом был триста десятый.

«Непредвиденная заминка! – подумал Ретт. – Откуда начать?»

Он прислушался. Из номера триста восемь не доносилось ни звука. Напротив, за дверьми триста десятого кто-то ходил, слышны были приглушенные голоса.

«Они здесь!» – возликовал Ретт, но тут же осекся.

Радоваться было рано, нужно было еще забрать деньги.

На мгновение Батлер пожалел, что решил действовать в одиночку, но потом вытащил револьвер и решительно повернул ручку, одновременно толкая дверь плечом.

Она поддалась, и Батлер влетел в комнату, в которой находились знакомые ему люди.

Оба молодых человека разинули рты от изумления – они совершенно не ожидали увидеть одного из своих недавних кредиторов.

– Приветствую вас, молодые люди! – весело сказал Батлер, наставляя на Галлоугена и Хенкока револьвер. – Я решил навестить вас и сказать, что отказываюсь от сверхприбылей, которые вы мне обещали после постройки и ввода в эксплуатацию паромной переправы Белмонт-Окленд.

Хенкок потянул было руку к саквояжу, стоявшему на столе, но Ретт моментально повернулся к нему и крикнул:

– Руки! Уважаемый мистер Хенкок или как вас там, вы даже не потрудились запереть дверь в ваш номер, зачем же теперь осложнять дело?

Он перевел взгляд на Галлоугена, но тот просто сидел на кровати и не двигался. Лицо его было зеленым от страха.

– Сядь, – сказал он напарнику, – а то мы сейчас, похоже, превратимся в решето.

– Это вы правильно заметили, мистер Галлоуген! – воскликнул Ретт. – К тому же, зачем поднимать в этом мирном отеле стрельбу и тем самым вредить его высокой репутации?!. Однако, господа! У меня мало времени!

– Чего вы хотите? – сглотнув слюну, прошептал бледный Хенкок.

– Я уже сказал, чего хочу, – невозмутимо произнес Ретт. – Я отказываюсь от сверхприбылей, которые вы мне обещали… Я решил ограничиться небольшой суммой, которую предлагаю выплатить мне незамедлительно.

Галлоуген сказал:

– Мистер Батлер, можно мы сядем?

– Пожалуйста! – кивнул Ретт. – Присаживайтесь, однако, я предупреждаю, что не намерен с вами вести долгого разговора.

Хенкок посмотрел на напарника.

– Сколько вы хотите, мистер Батлер? – глухо спросил он.

– Сколько хочу? – медленно повторил Ретт. – Мне хватит шестнадцати миллионов восьмисот тысяч, молодые люди, да, ровно такой суммы!

Его противники зашевелились.

– Но почему вы просите именно столько? – жалобно воскликнул Хенкок.

– Извините, молодой человек! – строго поправил его Батлер, – давайте с вами будем точными. Во-первых, я не прошу, как вы изволили выразиться. Нет! Я просто забираю такую сумму! Во-вторых, я вас не буду трогать после того, как получу деньги.

– Вы отпустите нас? – спросил дрожащим голосом Галлоуген.

– Именно… Кстати, вы собирались как раз сейчас покидать гостиницу… Покажите-ка мне билеты!

– Какие билеты? – Хенкок попробовал сделать недоуменное лицо.

– Те билеты, которые вы купили, очевидно, это билеты на поезд. Билеты, быстро!

Он встал и требовательно протянул руку. Хенкок вопросительно посмотрел на Галлоугена.

– Дай ему билеты, – облизнув пересохшие губы, сказал Галлоуген.

Хенкок протянул Батлеру две бумажки, которые вынул из внутреннего кармана пиджака.

– Ага, – сказал Ретт, посмотрев сначала на билеты, потом на часы. – У джентельменов совсем мало времени… Поезд отходит ровно через пятнадцать минут… Отсюда до вокзала – он выглянул в окно, – десять минут на такси… Что ж, я хорошо успел. Можно сказать, вовремя!

Мошенники зашевелились.

– Сидеть! – крикнул Батлер. – Наши планы меняются. Только что я торопился, а теперь вдруг вспомнил, что совершенно никуда не спешу. Да-да, господа, у меня сегодня абсолютно свободный вечер, представляете?

Ретт широко улыбнулся и продолжал:

– Да и откуда, в самом деле, могут быть дела у такого старика как я? У старика один конек – рассказывать истории своей жизни…