Аманда Квик - Другой взгляд

Автор этой выдающейся работы, миссис Джонс, также была в числе посетителей выставки. Она лишь недавно стала членом лондонской фотографической братии, но уже успела добиться впечатляющих результатов. В числе ее клиентов многие представители высшего общества.

Молодая вдова сейчас пребывает в глубоком трауре, но это не мешало ей выглядеть весьма элегантно. Черное шелковое платье выгодно подчеркивало блестящие темно-каштановые волосы и глаза янтарного оттенка. В толпе поговаривали, что облик фотографа столь же драматичен, как и ее творения.

Миссис Джонс, скорбящую осупруге, трагически погибшем во время их медового месяца на Диком Западе, хорошо знают в артистических кругах. Она сразу дала всем понять, что потеряла самое дорогое, что было у нее в жизни. Сказала, что никогда уже не сможет полюбить. Все ее внимание, привязанность и эмоции будут отныне сосредоточены на совершенствовании искусства фотографии во благо знатоков и коллекционеров».

– Проклятие! – воскликнул Калеб, закончив чтение. Суровые черты его лица еще больше заострились. – Ты уверен, что это тот самый фотограф, которого ты нанял для съемки экспозиции в Аркейн-Хаусе?

Гейбриел пересек библиотеку и остановился перед палладианскими окнами. Заложив руки за спину, он некоторое время молча изучал дождливый пейзаж.

– Это может быть совпадением.

– Ну конечно!

– Но надо смотреть на вещи реально. Прошло всего три месяца после того, как мисс Милтон провела съемку в Аркейн-Хаусе, и в Лондоне за это время не могла появиться совершенно другая женщина-фотограф, да еще с тем же цветом волос и глаз. Мисс Милтон была весьма сильно возбуждена, улнав, какую сумму выплатил ей Совет. Я сразу понял, что у нее грандиозные планы. Правда, в подробности она меня не посвятила.

– Ты не можешь быть уверен, что это она.

Гейбриел поверх плеча взглянул на газету.

– Ты же читал заметку! Критики считают, что ее работы отличаются «изысканной красотой и мастерством исполнения». В статье также говорится, что в снимках присутствует нечто метафизическое. Точнее фотографии мисс Милтон и не опишешь. Она замечательный фотограф, Калеб. Кроме того, обрати внимание на имя.

– И зачем, по-твоему, она взяла себе псевдоним Джонс?

«Может быть, она ждет от меня ребенка?» – подумал Гейбриел.

Эта мысль потрясла его, пробудив неведомый доселе собственнический инстинкт и неистовое желание защищать и оберегать кого-то.

За этой мыслью последовала еще одна, от которой Гейбриелу сделалось очень неуютно. Если Венеция взяла его фамилию, чтобы прикрыть связанный с беременностью позор, ей сейчас приходится очень несладко.

Об этом он решил Калебу не рассказывать.

– Думаю, она решила, что вдове легче будет построить свою карьеру, – вслух проговорил Гейбриел. – Ты же знаешь, как трудно бывает женщинам завести собственное дело. А если девушка молода, одинока и красива, то это еще труднее.

В комнате повисла тишина. Повернувшись к брату, Гейбриел заметил у него на лице странное выражение.

– Ты находишь мисс Милтон привлекательной? – ровным голосом осведомился он.

Гейбриел вскинул брови.

– Вряд ли ее можно считать дурнушкой.

– Ясно, – протянул Калеб. – Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему она решила взять псевдоним Джонс?

– Наверное, так ей было удобнее.

– Удобнее, говоришь?

– Думаю, она прочитала заметку в газете, которая появилась после событий в Аркейн-Хаусе, – пояснил Гейбриел. – Видимо, она решила, что раз я отошел в мир иной, мне моя фамилия больше не нужна.

Калеб взглянул на статью.

– Учитывая обстоятельства, она совершила ошибку.

– Причем не просто ошибку! – Гейбриел отвернулся от окна. – Это настоящая катастрофа. В лучшем случае это спутает все наши карты.

– Да, мы не слишком-то преуспели, – заметил Калеб. – Мы так и не вышли на след вора.

– Ты прав, след потерялся, – согласился Гейбриел и ощутил, как по телу прошла волна энергии. – Думаю, скоро все изменится.

Калеб прищурился.

– Ты хочешь сам во всем разобраться, братец?

– Не вижу иного выхода.

– Если подождешь месяц-другой, я смогу тебе помочь.

Гейбриел отрицательно покачал головой.

– Дело не ждет, особенно теперь, когда оказалась замешана Венеция. У тебя есть свои обязанности. Мы оба знаем, насколько они важны.

– Вот в этом-то и проблема.

Гейбриел направился к двери.

– Утром я уезжаю в Лондон. Интересно, что скажет моя скорбящая вдовушка, когда узнает, что ее благоверный живее всех живых?

Глава 6

Что может быть хуже в ясное весеннее утро, чем узнать, что почивший супруг восстал из могилы?

Венеция завороженно всматривалась в заголовок статьи, опубликованной во «Флайинг интеллидженсер»:

Супруг знаменитого фотографа восстал из мертвых

Гилберт Отфард

«С превеликой радостью сообщаем, что мистер Гейбриел Джонс, которого считали погибшим во время медового месяца на западе Соединенных Штатов Америки, целым и невредимым вернулся в Лондон.

Читателям также будет интересно узнать, что мистер Джонс не кто иной, как муж знаменитого светского фотографа, миссис Венеции Джонс.

Мистер Джонс дал краткое интервью газете сразу по возвращении в столицу. Он рассказал, что после несчастного случая на Диком Западе в течение нескольких месяцев страдал тяжелой формой амнезии. Поэтому-то он не смог сообщить о себе местным властям. Полностью восстановившись, он с нетерпением ожидает встречи с любимой супругой.

Знаменитая миссис Джонс, снискавшая себе славу выдающегося фотографа, уже почти год носит глубокий траур.

Ее преданность мужу, которого она считала погибшим, тронула сердца ее клиентов и поклонников.

Трудно даже вообразить себе радость молодой женщины, когда она узнает о том, что ее муж жив и снова с ней».

– Это какая-то ошибка! – в ужасе прошептала Венеция.

Беатрис в этот момент намазывала тост маслом. Она остановилась на полпути.

– Что случилось, дорогая? Ты выглядишь так, словно только что увидела привидение.

– Пожалуйста, не произноси это слово вслух, – содрогнулась девушка.

– Какое слово? – поинтересовалась Амелия.

– Привидение.

Эдвард перестал жевать.

– Ты в самом деле видела привидение, Венеция?

– Эдвард, не говори с набитым ртом, – рассеянно проговорила Беатрис.

Эдвард послушно проглотил последний кусочек тоста.

– Опиши это привидение, Венеция. Оно было прозрачным? Ты могла видеть сквозь него? Или оно было похоже на обычного человека?

– Не видела я никакого привидения, Эдвард, – отрезала Венеция. Она понимала, что разговор надо пресечь как можно скорее, иначе любопытство младшего брата не унять. – В утренней газете написали странную статью, только и всего. Репортеры часто ошибаются.