Мэри Патни - Странные клятвы

– Адриан вернулся рано! – радостно воскликнул Ричард. – Я не ожидал увидеть его в Англии раньше апреля.

Он торопливо начал спускаться по каменной лес­тнице, чтобы отдать распоряжения управляющему к подготовке пира в честь возвращения брата, хозяина Монфора. Жаль, что во время поста запрещается есть мясо и придется ограничиться рыбой, но это даже к лучшему – в конце зимы невозможно отыскать жир­ного, откормленного быка. Вздохнув полной грудью, Ричард довольно улыбнулся – хорошо после долгой разлуки увидеть брата и узнать, к каким выводам тот пришел после поездки в Нормандию.

Пир удался на славу, невзирая на слишком боль­шое количество рыбы.

После еды оба брата уединились для беседы, по­кинув обитателей Монфора и рыцарей Уорфилда, про­должавших пировать и веселиться.

Весна вступала в свои права, и днем было тепло, но ночи все еще напоминали о зиме, и Ричард скло­нился над очагом, разжигая огонь, а Адриан устроил­ся в кресле, радуясь возвращению. Как всегда, он воз­нес хвалы небу за то, что у него такой брат, чья пре­данность, любовь и воинское искусство не вызывают никаких сомнений.

Дел в последние годы оказалось очень много. Ког­да восстановление Уорфилда находилось в полном раз­гаре, его владельцу пришло в голову, что для защиты южных владений требуется еще один замок. Назна­чив Ричарда управляющим, Адриан был в полной уве­ренности, что все будет в порядке и работа продол­жится под неусыпным надзором брата. Неудивительно, что Монфор строился по замыслу и вкусу незаконно­рожденного де Лэнси, а Уорфилд – Адриана.

Разведя огонь, Ричард поднялся и отряхнул руки:

– Как императрица?

Брат переплывал через пролив в эскорте Матиль­ды, возвращавшейся домой после девяти бурных лет в Англии. Подвинув кресло, Адриан ответил:

– Она не поддается отчаянию, не показывает вида, что переживает смерть брата.

– Огромная потеря для всех, кто знал его, – пе­чально подтвердил Ричард. Внезапная смерть графа Глостера оказалась сокрушительным ударом по на­деждам императрицы. Решив встать на сторону свод­ной сестры, он бросил к ее ногам свое богатство, вли­яние, могущество, преданность и военное мастерство. Для Адриана и других землевладельцев, поддержива­ющих Матильду, потеря их главного сторонника мог­ла означать катастрофу, особенно, если королю Сти­вену удастся захватить корону.

– Матильда может одержать победу, просто сидя в Руане, – Адриан коварно улыбнулся. – Клянусь, Сти­вен – самый худший из всех врагов. Как только у него появляется какое-то преимущество, он тут же его те­ряет, причем, делает это совершенно сознательно. Он, должно быть, сошел с ума, если в теперешнем своем положении решился на конфликт с церковью.

Ричард согласно кивнул, разливая по кубкам от­личное французское вино из собственных запасов.

– Конфликтуя с архиепископом Кентерберийским, Папой и Бернардом Клерво, он с трудом может ожи­дать, что церковь с энтузиазмом воспримет конфир­мацию его сына.

– Несомненно, Юстас – самый лучший союзник Матильды. Стивен, пожалуй, единственный человек, который не видит, что его сын будет плохим королем, способным сбросить Англию в пропасть. Юноша унас­ледовал все пороки отца и ни одного достоинства.

Адриан рассеянно отпил глоток вина и блаженно вытянулся в кресле, думая о рыжеволосом юноше, которого он посетил в Анжу. Желание как можно лучше узнать сына Матильды, чтобы сделать соот­ветствующие выводы, и явилось главной причиной, побудившей его сопровождать императрицу в Нор­мандию.

– Мне понравился сын Матильды Генрих. Ему всего пятнадцать, но через несколько лет из него по­лучится прекрасный король, ничуть не хуже деда. Если настанет время выбирать между Юстасом и Генри, думаю, Англия предпочтет Генриха. Даже самые алч­ные из землевладельцев начинают уставать от граж­данской войны и анархии.

– Будем надеяться на это, – довольно пессимис­тично заметил Ричард.

– Когда Генрих унаследует земли отца, у него хватит сил взять Англию силой, если ее не отдадут ему добровольно. Союзникам Матильды здесь, на за­паде, необходимо просто держаться вместе и ждать, пока не победит их партия, – в голосе Адриана ясно слышалось удивление. – Чтобы удерживать сторон­ников, Матильда не скупится на подарки. Хотя такие дары вряд ли обходятся ей дороже, чем пергамент или бумага, на которых они написаны.

– Что же она подарила тебе? – заинтересованно спросил Ричард.

– Письменную дарственную на Уорфилд и Монфор и разрешение на строительство еще одного за­мка, если возникнет необходимость.

Брат тихо присвистнул.

– Ценное добавление.

– Да, если учесть, что Генрих, став королем, раз­рушит все постройки, на которые нет письменного разрешения. Так он сказал мне сам, – Адриан усмех­нулся. – У парня нет ни уверенности, ни доверия, ни здравого смысла.

– Матильда наградила тебя еще чем-нибудь?

– Несколько привилегий, таких как право охотить­ся в королевском лесу, и самую главную, – юноша намеренно медлил, смакуя вино, но затем сжалился над собеседником и небрежно бросил: – Она сделала меня графом Шропширским.

– Господи! – новость на несколько секунд лиши­ла Ричарда дара речи. – А ее решение не связано с тем, что после вашего отъезда из Англии король сде­лал графом Шропширским Ги Бургоня?

– Именно. Когда новость достигла Руана, меня это совсем не обрадовало, – голос юноши стал сухим и жестким. – Догадываясь о моих чувствах и мыслях, Матильда предложила мне этот титул, надеясь под­толкнуть к решительным действиям – расправиться с Бургонем и взять в свои руки власть над графст­вом, – глядя на бушующий у камине огонь, Адриан успокоился, на лице вновь появилось невозмутимое выражение. – Она не знает, что меня не надо подтал­кивать.

Уже не в первый раз король и императрица назна­чали своих сторонников на одни и те же земли. Власть и титул доставались сильнейшему из соперников.

Ричард кивнул, одобряя стратегию императрицы.

– С тех пор, как Ги силой женился на наследнице Честена и контролирует половину Шропшира, ты будешь самым подходящим человеком, чтобы держать все в кулаке.

– Верно, – Адриан вздохнул. – Бедная Сесили из Честена, ей остается только посочувствовать. Снача­ла похищение, потом изнасилование – это слишком для наследницы богатого состояния. Будь она самая сварливая женщина во всех христианском мире, и это не остановило бы Ги.

Собеседник пожал плечами – все богатые наслед­ницы были игрушками в руках короля, и он раздавал их как призы для своих сторонников, не принимая во внимание желания самих девушек. Наследница Честена оказалась самой несчастной.