Мэри Патни - Странные клятвы

Алан, как и Мериэль, унаследовал иссиня-черные волосы и ярко-голубые глаза – типичную уэльскую внешность. Девушка во всем походила на мать – и лицом, и тонкой, хрупкой фигуркой, а брат унаследо­вал рост и силу их отца-нормандца.

– Зачем ты приехал? Я думала, что ты с сэром Теобальдом на севере, – Мериэль нахмурилась. – Ты все еще один из его рыцарей или уже нет?

– Как много вопросов! – брат осторожно поста­вил девушку на пол, и оба уселись на скамью. – Не бойся, он достаточно мудр, чтобы не выгонять такого хорошего парня, как я, Алан де Вер, – посерьезнев, молодой человек продолжил: – Ему надо было отпра­вить послание в Винчестер, и милорд поручил это мне, разрешив на обратном пути заехать в монастырь и присутствовать на церемонии принятия пострига. Когда я приехал в Болейн, следом прибыло сообще­ние от матери-настоятельницы. Честно говоря, я был рад услышать эту новость, потому что никогда не представлял тебя монахиней. В тебе слишком много сил и энергии, чтобы провести всю жизнь за стенами монастыря.

Девушка благодарно взглянула на брата.

– Если ты и мать Роуз считаете меня непригод­ной к монашеству, то почему никто раньше не сказал мне об этом? Это намного облегчило бы мою жизнь в последние несколько месяцев.

– Я очень мало знаю о монахинях, обетах, пос­тригах и молитвах, но мне кажется, а мать Роуз в этом, несомненно, уверена, что человек должен сам принять решение, каким бы трудным оно ни было. Кроме того, – Алан вздохнул, – в твоем положении у тебя просто не оставалось выбора.

Мериэль нахмурилась, вспомнив нелегкую в про­шлом жизнь.

– Вильям и Халева, наверное, ужасно сердятся на меня?

– Ну, Халева снова ждет ребенка, а ты прекрасно знаешь, как это отражается на ее характере.

Сестра кивнула – жена брата никогда не отлича­лась дружелюбием, а к концу беременности станови­лась просто невыносимой.

Алан продолжал:

– Она не хочет, чтобы ты возвращалась, и отка­зывается принять тебя обратно.

Мериэль молча смотрела на брата, лишившись дара речи. Затем выдавила:

– Но я буду много работать и не причиню беспо­койства и неприятностей. Даже Халева как-то при­знала, что я хорошо справляюсь с детьми и они лю­бят меня, – девушка с трудом сглотнула. Ей и в голову не приходило, что семья будет недовольна и откажет­ся принять ее обратно. – Сказала ли Халева, почему не желает моего возвращения?

Брат поднял руки:

– Да не волнуйся ты так, все будет в порядке, даже лучше. Что касается нежелания Халевы видеть тебя… – молодой человек усмехнулся. – Да она просто ревнует, опасаясь, что ты затмишь ее.

– Ревнует! – девушка нервно хихикнула. – Алан, ты шутишь. Она прекрасна, и я никак не могу за­тмить ее.

– Халева не уродлива, но все портит ее острый язычок. Но ты… ты, Мериэль… – не давая сестре открыть рот, он продолжил: – Не волнуйся, ты мо­жешь поехать со мной в замок лорда Теобальда и находиться при его жене, леди Алиции. Думаю, в Мортоне тебе будет гораздо лучше, чем в Болейне. А позднее, через пару лет… – Алан намеренно тянул время. – Ты сможешь жить со мной в моем собствен­ном поместье.

Девушка, затаив дыхание, пыталась найти нуж­ные слова, никак не желая поверить в правдивость предложения брата. Безземельные младшие сыновья шли в рыцари к богатым землевладельцам в надежде получить за верную службу и воинскую доблесть со­бственную землю, однако везло немногим. И уж ко­нечно, не таким зеленым юнцам, как Алан.

– Ты хочешь сказать, что лорд Теобальд подарит тебе поместье?

Брат кивнул, торжествующая улыбка появилась на его лице.

– Как чудесно! – не в силах больше сдерживаться, Мериэль вскочила и сжала брата в объятиях. – Рас­скажи подробнее. Ты совершил геройский поступок и заслужил благодарность лорда Теобальда?

– На нас напали враги, и я пришел на помощь милорду. Так поступил бы любой рыцарь на моем месте.

– Значит, ты спас ему жизнь?

– Может быть. Знаю точно, что сохранил ему сво­боду и деньги, которые он заплатил бы в качестве выкупа, – Алан пожал плечами. – Милорд решил, что меня следует наградить. Одно из его поместий, Эвонли, находится в восточном Шропшире. Рыцарь, которому принадлежит эта земля, уже стар, слаб здо­ровьем и не имеет наследников. Поэтому лорд Тео­бальд пообещал после смерти нынешнего владельца отдать поместье мне.

– Я так рада за тебя! – улыбнулась девушка. – Ты скоро станешь настоящим лордом, сможешь же­ниться на девушке из богатой семьи, чье приданое увеличит твое состояние, – глаза Мериэль сияли от радости. – Станешь еще богаче, чем твой хозяин.

– Ты слишком шустра, моя маленькая сестрен­ка, – остудил Алан ее пыл. – Это маленькое поместье, и дохода едва хватит, чтобы прокормиться. Не забы­вай, оно еще пока что не принадлежит мне. Если все пойдет так, как задумано, и лорд Теобальд подарит его мне, придется сделать очень многое, потому как ны­нешний хозяин не слишком хорошо его содержит, – он наклонился, глядя на сестру. – Ты нужна мне, Мериэль. Когда Эвонли будет принадлежать мне, я хочу, чтобы ты жила со мной, вела хозяйство, следила за замком, пока я буду служить милорду. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, а таких людей, кроме тебя, у меня нет. Люди с радостью подчинялись тебе, даже когда ты была маленькой девочкой, – Алан хит­ро улыбнулся. – Если я когда-нибудь женюсь, мне нужно быть уверенным, что моя будущая жена понра­вится тебе и ты с радостью назовешь ее сестрой. И кто знает, может, мне удастся захватить богатого плен­ника и потребовать большой выкуп, который составит твое приданое.

– Я не уверена, что хочу замуж, Алан, ведь из меня вряд ли получится послушная жена, – девушка рассмеялась, с благодарностью думая, что брат нуждается в ней. Хотя, в действительности, она нуждает­ся в нем намного больше. – Буду счастлива, если смогу хоть чем-то помочь тебе.

Она откинулась назад, прислонившись спиной к стене. Впереди ее ждало окутанное тайной будущее, но сейчас начало пути стало хоть немного яснее и понятнее.

ГЛАВА 2

Замок Монфор,

Шропшир,

март 1148 года.

– Милорд, с юга движется большой отряд всадни­ков.

Поднятый по тревоге дозорным, Ричард Фитц-Хью, приставив ладонь ко лбу, пытался разглядеть девиз, начертанный на знаменах. Стояла ранняя весна, и молодой человек решительно взялся за оборону за­мка, стараясь подготовить его к лету, к любым не­предвиденным событиям. Он напряженно всматривал­ся вдаль – гражданская война не утихла, и весна могла принести неприятные сюрпризы.

Дозорный сообщил:

– Это Уорфилд, милорд, – но его зрение оказа­лось ничуть не острее, чем у хозяина, потому что в то же самое мгновение Фитц-Хью разглядел на зна­менах серебряного сокола. Ему даже показалось, что он видит блестевший на солнце серебряный шлем бра­та, скачущего впереди отряда.