Лоретта Чейз - Ваш скандальный нрав

– Короче говоря, – поддразнила ее Джульетта, – ты мужчин вообще не любишь.

– Ты же знаешь, что я предпочла бы иметь собаку, – уточнила Франческа. – Но собака не сможет материально поддерживать меня – так, как я привыкла.

– А мне дон Карло показался весьма милым, – вздохнула Джульетта.

Франческа указала пальцем на голову.

– По-моему, он злоупотребляет помадой для волос, – заявила она. – Когда он снял шляпу, я сначала подумала, что он совсем лысый, а волосы прилизаны и раскрашены у него на голове, как будто это лепнина. Интересно, каким средством он пользуется? Жиром? Наверное, лакей наносит его ему на голову с помощью кисточки.

Франческа брезгливо поморщилась. Когда испанец снял шляпу в кафе, она увидела, что его густые черные волосы так и липнут к голове и сильно блестят в свете свечей. А вот графине Бенцони, похоже, было все равно – во всяком случае, это зрелище не вызвало у нее тошноту. Хотя, возможно, она и не заметила его головы, потому что все ее внимание было приковано к нижней части туловища мужчины.

– Мадам! – неожиданно окликнул ее кто-то.

Франческа оглянулась.

– Да пропади ты пропадом! – вполголоса выругалась она.

Златовласый принц Джилении с улыбкой направлялся через площадь в их сторону.

– Наконец-то я вас нашел! – обрадованно воскликнул он. – Я повсюду разыскивал вас, – пояснил он. – И очень надеялся увидеть вас во «Флориане».

Похоже, тот факт, что ему пришлось уступить на время место русскому графу, ничуть не смутил принца.

Даже в зыбком свете рядом с Кампанилой – колокольной башней собора Святого Марка – Франческа без труда разглядела, что глаза принца сияют от радости. Когда-то Джон Боннард так же смотрел на нее, и ее сердце трепетало от счастья. Мотыльки всегда стремятся к огню. Старая история. Ничего нового.

Внезапно Франческе захотелось расплакаться. Джон Боннард оказался предателем. А этот молодой мужчина абсолютно бесхитростен. Ей очень не хотелось огорчать его. Все равно что пнуть ногой щенка.

Однако Франческа не была уверена, что он ей нужен, а жалость может только все испортить. Как бы там ни было, если все произойдет слишком быстро и без помех, она мгновенно потеряет к нему интерес.

– В кафе было слишком жарко и людно, – объяснила она. – К тому же я устала.

На красивом лице принца мгновенно появилось выражение озабоченности.

– Конечно, – закивал он. – Здесь такая странная погода. Может быть очень жарко, но воздух при этом становится густым, как суп. А уже на следующий день холодно, льет дождь, дует пронизывающий ветер. И куда бы ни направилась мадам, повсюду собирается толпа, чтобы полюбоваться ею, выразить ей свое восхищение. Но, прошу вас, мадам, окажите мне небывалую честь проводить вас до дома.

– Благодарю вас, ваше высочество, но только не сегодня, – отказалась Франческа. – В следующий раз.

– Я тревожусь за вас, – сказал принц. – Время такое неспокойное. Повсюду то и дело вспыхивают бунты, мятежи. Совсем недавно был убит герцог дю Берри.

– Очень мило с вашей стороны тревожиться за меня, – промолвила Франческа, – но вы льстите мне, ставя на одну ступень с наследником французского трона. – Она слегка похлопала принца по рукаву. Его лицо тотчас засияло от радости.

Франческе стало не по себе.

– Но вы можете быть уверены, – продолжила она, – что я под надежной охраной. Мои гондольеры без труда справятся с любыми революционерами и разбойниками, если тем вздумается напасть на меня. Доброй ночи, ваше высочество. – С этими словами Франческа присела в глубоком реверансе, позволив принцу полюбоваться ее великолепным бюстом.

Джульетта сделала то же самое. И пока ошеломленный принц недоуменно моргал, Франческа взяла подругу под руку, и они ушли.

Они быстро миновали Кампанилу и свернули на площадь Святого Марка – площадь поменьше, расположенную между Дворцом дожей и Цеккой – Монетным двором. Несмотря на поздний час, вокруг было много народу. Франческа то и дело кивала знакомым, одни из которых выходили из гондол, а другие спешили к ним.

Франческа обратила внимание на то, что Джульетта стала непривычно молчаливой, когда они направились к своей гондоле, поджидавшей их у набережной.

Лишь когда женщины устроились на своих местах и гондола заскользила по Большому каналу, Джульетта заговорила:

– Бедный мальчик.

– И что, по-твоему, я должна делать? Уложить его в свою постель из жалости?

– Я бы так и поступила.

– А я не могу, – сказала Франческа. – Мне нужен любовник, причем официальный, а не кавалер на одну ночь.

– Да знаю я! – с досадой бросила Джульетта. – К тому же репутация любой женщины пострадает, если она станет спать с каждым красивым юношей или мужчиной, который будет толкаться рядом. Если мы будем сдаваться слишком легко, то быстро уступим свои позиции. Так можно и обычной шлюхой стать, путаной.

Отвернувшись, Франческа стала смотреть на проплывавшие мимо гондолы, с которых ей приветственно махали руками знакомые, на сверкающее, пляшущее отражение фонарей в водах каналов.

– Мужчины – это капиталовложение, – промолвила она после долгого молчания. – Поэтому надо тщательно выбирать того, кого ты хочешь видеть рядом с собой, и думать о будущем.

– Ты полагаешь, Лоренцо потеряет к тебе интерес, как только ты переспишь с ним? – спросила Джульетта. – Мне так не кажется.

Франческа пожала плечами.

– Я пока толком сама не понимаю, чего хочу, – сказала она. – К тому же он не единственный кандидат.

– Но ведь раньше ты с удовольствием проводила с ним время, – заметила Джульетта.

Франческа подняла на нее глаза.

– До того как ты увидела в театре «Ла Фениче» этого слугу, – добавила Джульетта. – Похоже, он заставил тебя изменить свое мнение.

– Конечно, заставил, – не стала спорить Франческа. – Он показался мне привлекательным видением. Возможно, я представила его и своим любовником. Если только он не обычный воришка, который охотится за чужими бриллиантами. – Она усмехнулась. – Очень опытный воришка.

Джульетта улыбнулась ей в ответ. Бриллианты были могущественным средством финансовой безопасности. Более того, в отличие от банкнот эти средства преуспевания можно использовать во всем мире. Франческа знала – а Джульетта понимала, – что лорд Элфик скрежетал зубами всякий раз, когда жена посылала ему письмо, в котором сообщала о своих приобретениях. Это была своеобразная форма мести.

Подумав о нем, Франческа рассмеялась, и Джульетта, понимавшая, чем были заняты мысли подруги, присоединилась к ней.

Несколькими часами позднее

Дзеджо как зачарованный наблюдал за тем, как Джеймс, стоя перед зеркалом, осторожно отклеивал тонкие усы и бородку.