Виктория Дал - Дикарь и леди

Джуд мысленно улыбнулся. Все верно, она думала об этом весь день.

— Вы позволите присоединиться к вам?

Не дожидаясь ответа, Джуд уселся рядом с девушкой.

Марисса поморщилась и немного отодвинулась. А Джуд, весьма довольный собой, проговорил:

— Мисс Йорк, ваше платье — в точности цвета озера в безоблачный день. Изумительное платье…

Марисса взглянула на него, но тут же снова отвернулась.

— Сэр, вы сначала оскорбляете меня, а затем ведете себя так, словно мы с вами добрые друзья.

— Разве я оскорбил вас?

— Полагаю, что да.

— Но я этого не хотел. И если честно, то мне кажется, что некоторая… порочность лишь добавляет вам привлекательности. А капризность — еще больше. — Джуд придвинулся к ней поближе и добавил: — Разве вы этого не понимаете, мисс Йорк?

Марисса стремительно поднялась с дивана. Джуд тоже поднялся и спросил:

— Может, мы прогуляемся по саду? Сегодня прекрасный вечер. Необычайно теплый.

— Скоро будет подан ужин, так что…

— Но я же не приглашаю вас прогуляться до самого Лондона, — с улыбкой перебил Джуд.

Марисса сделала глубокий вдох — она едва ли не задыхалась от гнева. А Джуд, взглянув на ее декольте, довольно скромное, очень тихо, почти шепотом, проговорил:

— Мне кажется, нам с вами надо поговорить наедине. Следует обсудить кое-какие важные вопросы.

Джуд предложил девушке руку, и та, окинув взглядом комнату, ответила:

— Хорошо. Но только на несколько минут, не больше.

Какой-то молодой денди взглянул на них, нахмурившись, и Джуд, насмешливо улыбнувшись ему, вывел Мариссу из комнаты.

Когда они вышли во внутренний дворик, Марисса отстранилась от своего кавалера и с раздражением воскликнула:

— Вы просто невыносимы! Почему вы оскорбляете меня? Почему называете порочной и капризной?

— Мисс Йорк, уверяю вас, я не имел в виду ничего дурного.

— А что же вы имели в виду?

Дабы не искушать себя — ему ужасно хотелось обнять Мариссу, — Джуд заложил руки за спину и с невозмутимым видом спросил:

— Со многими ли мужчинами вы целовались, мисс Йорк?

Она несколько секунд молчала, потом, задыхаясь, воскликнула:

— Как вы смеете, мистер Бертран? Как вы смеете задавать мне подобные вопросы?

— Могу биться об заклад, их было по крайней мере несколько, — продолжал Джуд. — И в этом нет ничего удивительного. Я, например, целовал многих женщин. Ведь губы очень привлекательны, не правда ли?

Марисса в раздражении передернула плечами:

— Я не стану говорить с вами на эту тему, сэр. Потому что я леди.

— Конечно, вы леди, — кивнул Джуд. Он с восхищением смотрел, как вздымается и опускается грудь девушки. — И я в отличие от других известных вам джентльменов не стану утверждать, что леди не любят целоваться, не думают о мужчинах и не могут пожелать приглянувшегося им представителя противоположного пола.

Марисса замерла на несколько мгновений. Судорожно сглотнув, пробормотала:

— Вы что, об этом собирались говорить со мной? Но это же… просто смешно.

— Нет, не об этом, мисс Йорк. Мне хотелось узнать, почему вы на меня так рассердились. Вы ведь рассердились, не так ли?

— Да, но я… то есть нет, просто я… — Она сделала глубокий вдох и прошептала: — Почему вы спрашиваете об этом, мистер Бертран?

— Пожалуйста, называйте меня Джудом.

Она немного помолчала.

— Видите ли… Джуд, вы должны понять, что мы с вами несовместимы.

— Мне так не кажется.

— Но вы ведь гораздо старше меня. К тому же…

— Мне тридцать лет, — перебил Джуд. — А вашему приятелю мистеру Уайту, насколько я знаю, — двадцать семь.

— О… мистер Уайт?.. — Она смутилась. — Но мне казалось, что вы гораздо старше…

— Тем не менее мне тридцать.

— Пожалуйста… Джуд, не сердитесь на меня, но мне хотелось бы изложить свои соображения, то есть планы на будущее.

— Планы на будущее?

— Совершенно верно. — Марисса снова немного помолчала. — Видите ли, мы с вами слишком разные… Собственно, дело даже не в этом. Просто я думаю, что никакого скандала не случится. И следовательно, нет смысла продолжать этот заговор.

— А я считаю, что скандал вполне может произойти. Не исключено и появление ребенка.

Марисса вздрогнула и покачала головой:

— Нет, я уверена, что ребенка не будет.

— У вас уже были месячные?

— О Господи, как вы можете говорить о таких вещах?!

— А.почему бы и нет? Я знаю, что многие женщины весьма озабочены этим вопросом.

— Я не отношусь к таким женщинам. И я не желаю говорить на эту тему.

— Да, понимаю, вы стесняетесь. Но поверьте, со мной вы можете обо всем говорить откровенно. И если у вас есть какие-либо вопросы, то спрашивайте без колебаний. Неужели вам ни о чем не хочется меня спросить?

— О чем же спрашивать?

Она пожала плечами.

— О мужчинах, например. Или о пороках.

— Нет, меня это не интересует! И потом, у меня нет намерения выходить за вас замуж. Так что говорить с вами на эту тему было бы неприлично.

Джуд внимательно посмотрел на девушку. Потом вдруг спросил:

— Хотите договор? Я добровольно и тактично отойду в сторону, если ваши желания не изменятся. То есть я не стану претендовать на вашу руку, понимаете? Но на всякий случай мы с вами какое-то время будем помолвлены. Вас это устраивает?

— Но ведь вы… Вы мне даже не нравитесь.

— Да, верно, мисс Йорк. Но разве вы не можете хотя бы на время представить, что испытываете ко мне нежные чувства?

— Весьма сожалею, но я всегда стараюсь быть честной. И потом… Что вы имеете в виду под словом «представить»?

— Вы могли бы притвориться, что любите меня. Что доверяете мне. Неужели это так трудно? Так как же, согласны?

Она вскинула подбородок и посмотрела на него в упор:

— У вас совершенно нет гордости?

Он криво усмехнулся:

— Напротив, у меня ее слишком много. Иначе я не стал бы за вами ухаживать. Вы только посмотрите на меня. Я такой громадный!.. Уродливый сынок французской куртизанки. Казалось бы, у меня нет ни малейшего шанса завоевать ваше сердце, не так ли? И тем не менее я решился на это.

Мариссе сделалось неловко, и она отвела глаза. А Джуд, снова усмехнувшись, спросил:

— Что же вы молчите? Вы по-прежнему считаете, что у меня нет гордости?

Она тихонько вздохнула:

— Но я вовсе не считаю, что вы уродливый…

— Нет, считаете.

Шагнув к девушке, Джуд осторожно провел пальцем по ее подбородку. Она замерла и затаила дыхание. А он, заглянув ей в глаза, прошептал:

— Вы очень красивая… Слишком красивая для меня.