Барбара Картленд - Солнечный свет

Одеваясь, хозяин спросил:

— Есть ли новости, Хибберт?

— Пока ничего особенного, ваше сиятельство. Но я случайно подслушал разговор двух мужчин, один из них деревенский, приходил помогать…

— И с кем он говорил? — поторопил герцог слугу.

— С лакеем, он уже несколько лет здесь работает и старше других.

— И о чем они говорили?

— Деревенский мужчина сказал: «Да, я слыхал, тут свадьба намечается, вот бы на ней побывать. Праздник, фейерверк будет». — «Ага, свадьба, — сказал другой. — Но в прошлом месяце мы тоже готовились к свадьбе». — «Знаю, а отчего тогда-то не сладилось?» — «Не твое дело». — «Говорят, Джейк из «Собаки и утки» встрял в это дело?» — «Встрял, не встрял — держи язык за зубами. Не твое дело…»

Хибберт очень похоже изобразил собеседников, а потом добавил:

— Вот и все, ваше сиятельство.

— А как ты думаешь, кто такой Джейк?

— Не знаю, ваше сиятельство.

— Попытайся узнать.

— Узнаю, ваше сиятельство.

Направляясь вниз, герцог обнаружил, как и ожидал, что самая большая гостиная полна народу.

Он улыбнулся, отметив, что виконт превзошел всех мужчин элегантностью, а Клэрибел стояла среди молодых женщин, как орхидея в поле лютиков.

Соседками герцога за ужином оказались знакомые по Лондону утонченные красавицы, которые остановились в близлежащих домах.

— Нам сказали, — сообщила одна из них, — что вечер устраивается специально ради вас, и я едва могла в это поверить, пока не приехала сюда. Ведь вы никогда ни у кого не бываете, кроме ближайших друзей.

— Ну, из каждого правила есть исключение, — уклончиво ответил герцог.

— Вы нашли хорошее объяснение, — сказала собеседница. Не отрывая глаз от Клэрибел, она заметила: — Ей, конечно, незачем быть такой богатой, вполне хватило бы состояния виконта.

— О, я еще не встречал человека, которому было бы достаточно денег, — ухмыльнулся герцог.

И на этот раз повар превзошел самого себя. Меню было изысканным.

Джентльменам снова не позволили засидеться за портвейном — их пригласили в танцевальный зал. Сегодня у герцога не было желания здесь задерживаться.

Он поймал себя на том, что с нетерпением ждет момента исчезнуть и встретиться с Хионой.

Но надо соблюдать осторожность, чтобы ничего не испортить. Поэтому он заставил себя потанцевать с несколькими женщинами постарше, чего совсем не любил и обычно избегал. Потом пригласил Клэрибел, спросив, не окажет ли она ему честь стать его партнершей в вальсе? Он заметил, с какой радостью она приняла его приглашение. Да, девушка не из робких и, вне всякого сомнения, прекрасно танцует. После первого круга, проделанного в полном молчании, она наконец мягким и обаятельным голосом проговорила:

— Очень надеюсь, ваше сиятельство, что вам у нас нравится. Папа так старается доставить вам удовольствие. И я тоже.

— Я был бы слишком неблагодарным, не оценив ваших усилий, — ответил герцог.

— И мы ценим вас.

Клэрибел говорила приятным искренним голосом, способным обмануть любого, даже опытного мужчину, — так естественно он звучал.

— Люсьен боялся, что вам не захочется оставлять Лондон в середине сезона, — заметил герцог.

— Как он мог сказать такое? — возразила Клэрибел. — Я люблю имение, здесь так красиво, я так люблю возвращаться сюда из города, чтобы поразмышлять вдали от столичной суеты.

— И находите в этом удовольствие?

— Конечно. Зная, вашу ученость, ваше сиятельство, я боюсь, что вы сочтете меня недостаточно образованной, несмотря на то что по многим предметам я получила обширные знания.

«Она говорит так бойко, так изобретательно, — подумал герцог, — наверняка эти тексты придуманы сэром Джарвисом».

В ответ он произнес какую-то вполне светскую фразу и поблагодарил за вальс, затем потанцевал с дамой постарше и вывел ее через стеклянные двери зала в сад. Он чувствовал, что сэр Джарвис наблюдает за ним, и подумал: вот подходящий момент, чтобы удалиться.

Под деревьями стояли столы с напитками. Такой же стол был накрыт и в соседней с залом комнате. Вечер был теплый, и большинство гостей предпочло свежий воздух. Выведя партнершу в сад, герцог Алверстод направился к знакомым мужчинам.

— Привет, Доулиш! — подошел он к одному. — Не будешь ли так добр, не закажешь ли нам шампанского? Мы доставили удовольствие хозяину, потанцевали под его оркестр в этой толчее и, конечно, заслуживаем чего-то освежающего.

Доулиш рассмеялся:

— Вообще-то я удивился, увидев тебя танцующим, Алверстод. Я думал, ты никогда не танцуешь.

— Должен признаться, леди Мэри явилась искусительницей, — улыбнулся герцог. — Я думаю, вы знакомы?

Да, они виделись не впервые, и леди Мэри, не сомневаясь в своем очаровании, использовала его максимально, развлекая джентльменов.

Через некоторое время герцог сказал:

— Прошу прощения, я на минуту. Надо кое с кем поговорить.

— С мужчиной или женщиной? — кокетливо поинтересовалась леди Мэри.

— Конечно, с мужчиной и, конечно, о лошадях, — весело отозвался герцог.

Все расхохотались.

Отдалившись от них на несколько шагов, он исчез в тени деревьев и через неосвещенную часть сада быстро направился в сторону леса.

Звезды сверкали, высоко в небе сияла луна, вокруг было еще красивее, чем вчера на закате. Глаза герцога были устремлены к поваленному дереву, и с невероятным облегчением он увидел, что Хиона его ждет.

— Добрый вечер, — сказал он и сел рядом. — Мне было трудно уйти.

— Да, знаю. В общем-то я и не ожидала, что вы придете, потому что… потому что мне все это приснилось.

— Но я же не сон, я — абсолютно реальный и я все время думал о вас!

Ее большие глаза с мольбой были устремлены на него. В лунном свете лицо казалось очень бледным. Да и она сама показалась ему еще изящнее, чем вчера.

— Вы сегодня что-нибудь ели?

Хиона улыбнулась:

— Ну как вы можете помнить о таких пустяках? Обо мне все в общем-то забыли, у всех полно дел…

Герцог вынул сверток из-под полы вечернего костюма.

— Я подумал, может пригодиться. И принес… — И положил ей на колени красивый льняной носовой платок, в который были завернуты несколько сандвичей.

Хиона, посмотрев на них, спросила:

— Это паштет?

— Да.

— И как только вы могли догадаться? Ведь я почти забыла вкус паштета! По ночам даже иногда представляла, что я снова его ем. Ведь это не холодная баранина, которую каждый день едят слуги.

— Да, я решил, что эти сандвичи вам понравятся, — сказал герцог.

Хиона снова завернула их в платок и проговорила:

— Но я сейчас не стану их есть. Я хочу почувствовать вкус каждого кусочка, а здесь, рядом с вами, это невозможно.