Киран Крамер - По велению сердца

Ознакомительный фрагмент

Глядя в огромные серые глаза малыша Джо, которые, в свою очередь, пристально рассматривали его самого, Дункан принял решение, изменившее его жизнь. Какое ему дело до того, чего ждет от него общество? К черту общество! Он сам знает, чего хочет, руководствуясь жизненными принципами куда более высокого порядка.

Теперь они с Джо одна семья, Дункан был дома, и этот дом в Лондоне он устроил специально для мальчика. А еще он решительно желал видеть мир в радостном свете, несмотря на то, что прекрасная и исключительно загадочная леди Марша Шервуд отвергла его самым жалким образом всего лишь час назад. Он привык к тому, что кое-кто из общества мог окатить его холодом, но вот этот презрительно задранный нос оказался для него жестоким потрясением.

Он не вполне понимал почему. Предстояло хорошенько обдумать случившееся за стаканом бренди у камина, сегодня же вечером. Не то чтобы ему хотелось вспоминать, какой нелепой вышла встреча…

Ну хорошо, хотелось. Хотелось вспоминать, как она шла по улице, чистый и сильный профиль, тонкую гибкую фигуру, облаченную в практичное платье и простого кроя спенсер. Вспоминать, как ее губы сложились в презрительную гримаску, когда он хотел узнать о ней больше. Ее особенный — на долю секунды — взгляд синих глаз, брошенный украдкой, который выдал ее интерес, когда она переходила улицу, чтобы избавиться от его общества.

Ее интерес к нему. Вот оно что. Вот о чем ему действительно хотелось думать вечером у камина. Однако нужно соблюдать осторожность, иначе чувственное желание затуманит его мозг — и скорого облегчения ему не найти. Любовницы в Лондоне у него не было. За городом была одна хорошенькая вдовушка, которая ни за что не желала снова выходить замуж, поскольку покойный супруг сквайр оставил ей отличное обеспечение. Но вдовушка была далеко, к тому же ночные шалости в ее постели хоть и развлекали, но казались ему довольно утомительными.

— Добрый день, Дженкинс. — Дункан вручил шляпу дворецкому. — А где маленький язычник?

Дженкинс склонил голову.

— Он в гостиной, милорд, с Эйслин и Маргарет.

Под мышкой Дункан держал туго перевязанный пакет.

— Пожалуйста, зовите всех, у нас будет собрание. Уоррен скорее всего в сотый раз наводит блеск на мои любимые сапоги. А Руперт чистит Самсона. Скажите Лиззи, чтобы не забыла взять «Путешествия Гулливера» с каминной полки в кухне. Я прочту всем главу перед обедом. У меня были три утомительнейших дня в обществе адвокатов да поверенных, — не считая исключительно неловкой встречи с одной незабываемой леди, подумал он, — так что мне не терпится снова оказаться в Лилипутии.

— Как угодно, сэр. — Дженкинс старательно изображал безразличие, но бросился выполнять указание с такой прытью, какая дворецкому вовсе не полагалась — словно кто-то подпалил полы его фрака.

— И побыстрее, Дженкинс! — поддразнил его Дункан.

Дворецкий нехотя замедлил шаг до привычной торжественной поступи и затем скрылся за углом в направлении кухни.

Теперь наступило время для Джо.

Дункан чувствовал, как мир и покой сходят в его душу, стоило ему открыть дверь гостиной и увидеть, как за спинками стульев прячутся две горничные.

Ага, значит, он явился в разгар игры в прятки.

Одна из горничных взглянула на Дункана и подмигнула. Все в порядке, не двигайтесь, догадался он по выражению ее лица, и прижал палец к губам.

Глаза девушки радостно блеснули, и она снова спряталась.

Маленький язычник — больше известный под именем Джо — заметил Дункана и вмиг забыл об игре.

— Папа! — закричал он.

Когда мальчик пробегал мимо стула, горничная по имени Маргарет протянула руку и схватила его.

Боже правый, как же он завизжал!

Рассмеявшись, Дункан нагнулся и выхватил Джо из объятий Маргарет.

— Я тебе кое-что принес, — сообщил он, когда мальчик немного успокоился.

Дункан поставил сына на пол и опустился на корточки рядом с ним, чтобы полюбоваться, как он разворачивает обернутый коричневой бумагой пакет. Там были ярко раскрашенные деревянные цирковые зверушки, которых он увидел в витрине магазина.

Мальчик поднял над головой желтого жирафа, как трофей, и засмеялся, когда Дункан протянул руку, чтобы его взять.

— Он мой, — сказал Джо, пряча жирафа за спину, а затем передумал: — Но ты можешь с ним поиграть, папа.

— Только после тебя, — улыбнулся Дункан. — Однако спасибо.

Джо бросил жирафа на пол и скорчил злобную гримасу.

— А-арр-р! — зарычал он, замахиваясь на отца невидимым мечом.

Это была их обычная игра. Дункан упал навзничь и прижал руку к груди, изображая, будто смертельно ранен.

— Смотри, что ты наделал, — простонал он и почувствовал знакомую боль где-то в области сердца. В дни рождения Джо боль была особенно сильной.

Это чувство вины.

Лежа на полу, он грустно вздохнул и схватил в объятия веснушчатого проказника, прижав его к себе покрепче. «Почему я был столь наивен, — думал Дункан, в то время как Джо вопил от восторга. — Почему не догадался, что у Финна была причина — отвратительная причина — поскорее сбежать в Америку?»

Тогда Дункан попытался бы исправить несправедливый поступок, который совершил брат по отношению к несчастной матери Джо. Он вовремя нашел бы бедняжку и женился на ней, несмотря на то что видел ее лишь однажды.

С тоской в груди смотрел он на сына. «Ты был бы моим законным сыном и наследником…»

Если бы только…

А затем, исполненный сожаления, которого он, конечно же, не выказывал, Дункан намеренно ослабил хватку, чтобы пленник смог улизнуть.

Оказавшись на свободе, Джо торжествующе рассмеялся.

— Тебе меня не удержать, — заявил он отцу с изрядной долей гордости. — Я сильный и быстрый.

Но затем он заметил фигурки других зверей, повернулся к Дункану спиной и, усевшись на корточки, начал с ними играть.

— Нужно их накормить, — сообщил он, не оборачиваясь. — Слоны голодные, а лев хочет их съесть. Одному моему солдатику придется с ним сразиться.

Чувство вины отступило перед натиском любви, столь сильной, что Дункан даже изумился: неужели он способен на такое? Он встал, радуясь восторгу мальчика, который играл с подарком. Сегодня ему исполнилось четыре, но Джо нисколько не изменился.

«Это я изменился, — подумал Дункан. — Бесповоротно и полностью».

Он увидел, что слуги уже собрались в дверях гостиной.

— Вся семья здесь, мой мальчик, — сказал он Джо. — Пора спеть песню.

Он подошел к пианино, приподнял полы фрака и сел.

Зашелестели юбки, затопали башмаки, и импровизированное семейство расселось в гостиной. Джо сидел среди них на ковре, улыбаясь от уха до уха.