Натали Питерс - Опасное наваждение

– Чтобы я… цыганка… закричала? – Меня прошиб обильный пот. Я ждала, когда приступ кончится. – Нет, горгио. Я не могу!

Сет попытался взять меня за руку, но я не позволила ему. Новый приступ резкой боли разметал мои мысли и сжал мое тело в комок. Я вся горела и так хотела пить, что была готова перегрызть ткань укрывавшей нас палатки и пить дождевую воду.

– Воды, – попросила я. – Пожалуйста, Сет, воды. Такая… жажда. – Меня снова вырвало.

Сет помог мне приподняться и поднес к моим губам чашку. Но он позволил мне сделать лишь маленький глоток. Я хотела еще, но он не дал.

– Тебя снова вырвет, – объяснил он.

– Так… жестоко! – еле выговорила я. – Ты… о! – Снова приступ боли. Снова рвота.

– Послушай, Рони, у тебя в сумке есть какие-нибудь лекарства? Опий или его настойка? Что-нибудь, что прекратило бы…

– Ради чего… мне таскать с собой… такие вещи? – простонала я. – Мне они не нужны. У меня только… цыганские мази.

– Плохо. Должно быть что-то, – пробормотал он. – Нужно остановить рвоту.

Он что-то делал снаружи палатки. Я собрала все силы, чтобы не закричать: я не хотела показаться слабой. Через некоторое время Сет приподнял меня и дал проглотить какой-то порошок. Потом позволил запить маленьким глотком воды. У порошка был отвратительный вкус.

– Что это?

– Вдоль реки растет конопля, – ответил он, вытирая мне рот и промокая мой влажный лоб. – Индейцы используют ее и как успокоительное, и как возбуждающее средство. А на дне твоего чемодана я нашел несколько пилюль камфары. Надеюсь, вместе они дадут слабый наркотический эффект, который остановит рвоту. Попробуй проглотить и держи сколько сможешь. Ах, черт! – Снова рвота. – Попробуй съесть еще.

Я взяла в рот еще немного приготовленной Сетом смеси и подавилась. Он дал мне глоток воды.

– Ты говоришь… как по медицинскому учебнику, – сказала я.

– А где ты видела медицинские учебники, цыганка? – насмешливо спросил он, заботливо вытирая мне потное лицо. Наверное, одно из правил, которому его обучали в медицинском колледже, гласило: «Рассмеши пациента». Жаль, что он не применял его в повседневной жизни.

– Я все равно… не смогла бы их прочесть, – задыхаясь, сказала я. Голос звучал отвратительно. – Воды. Пожалуйста.

– Не разговаривай так много, – тихо посоветовал он. – Ты не сможешь выпить больше одного глотка.

– Еще, – просила я, – пожалуйста, Сет.

– Нет, – твердо ответил он. – Тебе будет только хуже. Я знаю, что это тяжело, но вода возбуждает… Ладно, не думай об этом. Поверь, я не даю тебе воды, потому что при этой болезни так полагается. Съешь еще порошка.

– Все врачи дураки, – сказала я. – Ты ненавидишь меня… из-за Стивена. Послушай, Сет. – Я судорожно вцепилась пальцами в край его рубахи и умоляюще посмотрела в глаза. – Возможно, я умру. Я не буду лгать тебе. Мне незачем. У меня были любовники… после того, как ты оставил меня. Пока я не встретила… Стивена. Но он… он никогда не был моим… любовником. Клянусь, Сет. Пусть рука смерти… настигнет меня и утащит в ад… если я говорю неправду. Твой брат… слишком порядочен. Он считал, что до свадьбы… ничего нельзя. – Я выпустила его рубаху и откинулась на спину. У меня так пересохло во рту, что я с трудом могла шептать. – Ты… ты веришь мне? Я хочу, чтобы ты понял… я хочу, чтобы между вами не было вражды… когда я умру. Ты… веришь мне?

Сет тихо вздохнул и сказал:

– Да, Рони, верю.

– Я бы не стала лгать, – настаивала я. – Только дурак… станет лгать… перед смертью.

Почему же я солгала, как последняя цыганка, хотя через несколько часов меня, может быть, подкарауливала смерть? Я и сама толком не знала. Мне действительно хотелось, прежде чем я умру, помирить их. А если я останусь жива, Сет не будет слишком на меня в обиде. Ему не придется мучить себя мыслями о том, как я проводила время в постели с его братом.

Начался новый приступ боли, и меня снова вырвало. Сет заставил принять еще порошка и дал немного воды. Я была вся мокрая от пота. Случайно посмотрев на свои руки, я обнаружила, что они синего цвета и трясутся, как у прачки. И жажда, жажда была такая сильная, что я продала бы душу за глоток воды. Мне представилось, будто я плаваю в огромном озере с чистейшей прозрачной водой. Я открыла рот и позволила воде наполнить мое тело: она вливалась через рот в желудок, наполняла каждую клеточку, словно воздух, расправляющий воздушный шар. Я снова становилась несгибаемой и твердой. Я пила, пила столько, сколько хотела.

Каждый раз, когда меня рвало, Сет заставлял принять еще этого отвратительного лекарства и давал крошечный глоток воды. Но лишь только мой желудок согревался, мне снова становилось плохо. Это длилось до бесконечности.

– Когда… это кончится? – спросила я.

Его крепкие руки поддерживали мое слабое тело. На лице Сета были написаны доброта, забота и сочувствие. Сет казался мне таким красивым, с торчащими усами, небритый – в пути он совсем зарос щетиной, – что я чуть не заплакала.

– Это кончится, когда прекратится рвота, – ответил он. – Тогда ты отдохнешь.

– Это будет, когда я умру.

Он ничего не сказал. Он знал, что я действительно могу и не увидеть завтрашнего утра.

– Я не боюсь умереть, – честно призналась я. – Я не боюсь смерти… после Лондона. Помнишь? Тогда ты тоже спас меня. Помнишь, Сет?

– Помню.

– Я была тогда… очень молода. Хотела доказать, какая я храбрая. Это… так глупо. Жизнь слишком ценная вещь, чтобы ею бросаться. Но я не боюсь смерти. Мы… старые друзья. И ты тоже с ней знаком…

– Да, мы встречались, – сказал Сет.

Меня снова скрутила боль, и Сет опять держал меня и вытирал мне рот и лицо.

– Я не раз встречал смерть. Но до сих пор мне удавалось выйти победителем. Как и тебе.

– Возможно, но если на этот раз не удастся… ты простишь меня? Я не могу умереть без твоего прощения. Пожалуйста, Сет, пожалуйста. – Я потянулась к его руке. Он крепко сжал мои пальцы.

– Я прощаю тебя, – тихо сказал он, – за все, что ты сделала в жизни не так.

Он помедлил, и я вспомнила все, за что ненавидела его столько лет: разные города, разные грехи. Париж. Лондон. Вена.

– А ты прощаешь меня, Рони?

Я закрыла глаза. Неужели это можно простить? Я должна, если хочу уйти из жизни с миром.

– Да, – прошептала я. – Я прощаю тебя.

Его рука ласково и ободряюще погладила мою.

– И еще. Еще одна… правда, – сказала я. – Я люблю тебя. Всегда. И навеки. Ты часть меня. И я люблю…

Сердце мое переполнилось, и слезы, смешиваясь с потом, потекли по щекам. Я надеялась, что Сет не понял, что я плачу. Что-то теплое и колючее коснулось моего лба. Поцелуй.

Приступы боли и рвота продолжались всю ночь. Затем наступила новая фаза болезни. Стало трудно дышать, я страшно замерзла. Особенно мерзли руки и ноги. Позже Сет объяснил мне: когда организм теряет столько воды, кровь сгущается. Но тогда я ничего этого не знала. Я только чувствовала, что мне плохо, как никогда. Я ждала смерти как избавления от страданий и боли.