Ольга Болгова - Неуместные происшествия, или Переполох в Розингс Парке

Он попытался подняться, но не смог, как не смог и определить, сколько времени он лежит здесь, и вообще, где находится… Тут он услышал где-то в стороне голоса, вроде бы произносящие его имя… С трудом собрав силы, Бингли издал слабый крик и вскоре с облегчением понял, что его услышали, и вот кто-то уже спешит к нему, с хрустом протискиваясь через ветки густого кустарника.

— Бингли! Какое счастье, вы живы, — послышался голос полковника. — Вы не ранены, сможете подняться?

— Нет… да… неважно… — слабеющим голосом ответил тот. — Главное, сообщите ей, что со мной случилось… — молодой человек, шатаясь, все же встал на ноги, но сразу побледнел и рухнул на руки Фицуильяма.

Тут подоспели прочие члены спасательной экспедиции. Молодого человека бережно донесли до лужайки у развилки дороги, послали в Розингс за каретой, и вскоре со всеми предосторожностями доставили в особняк. Мистер Бейтс, за которым спешно послали, всех быстро успокоил, заявив, что повреждения не опасны для жизни, и мистер Бингли будет полностью здоров через несколько дней.

Тем временем в библиотеке собралась следственная комиссия, пытаясь выяснить, что произошло с Бингли: покушение или несчастный случай.

— Это гррр-м… что, джентльмены? — генерал покрутил головой.

— Не сомневаюсь, что покушение, — безапелляционно заявил судья. — Мистер Бингли очень нервничал сегодня за завтраком, я обратил на это внимание. Вероятно, он что-то знал и хотел встретиться с… кем-то… — добавил он.

— Исключительно замечательно, — саркастично протянул Тинкертон. — И вы это уже выяснили? С кем, с какой целью?..

— Как я мог это выяснить у мистера Бингли, если он уверяет, что ничего не помнит и вообще еле говорит? — сэр Юстас сердито заходил по кабинету. — Я думаю… Я даже уверен, что лошадь наверняка чем-то опоили. Полковник Фицуильям… он ведь предложил свою лошадь мистеру Бингли…

— Вы полагаете, полковник отравил собственную лошадь? — изумился генерал. — Насколько я помню… гррр-м… мистер Бингли сам попросил его коня, поскольку его собственная кобыла что-то там потеряла….

— И это тоже могло быть подстроено, — зловещим голосом произнес судья. — Хотя… хотя мне кажется, что покушались все же на полковника: ведь никто не мог заранее знать, что он отдаст свою лошадь мистеру Бингли.

— А зачем покушаться на полковника? — генерал все еще не мог постичь ход мыслей сэра Юстаса.

— Вот это и нужно выяснить, — раздраженно ответил Фэйр, несколько утомленный тугодумием генерала. — И выяснить незамедлительно!

— И осмотреть лошадь, — добавил сыщик.

— А это зачем? — искренне удивился судья. — Мы ее видели: лошадь как лошадь. Разве что несколько буйная… Нет, следует опросить конюхов и слуг…

— Исключительно замечательная и, замечу, своевременная мысль, сэр! Но я уже всех опросил, — отозвался Тинкертон.

— Вот как? — сэр Юстас с подозрением взглянул на сыщика, который продолжил:

— Конюхи утверждают, что никто из господ не входил сегодня в стойла. Буцефал ел и пил то же, что и все прочие лошади.

— Значит, кто-то из конюхов подкуплен! — воскликнул судья.

— Интересно, как на подобное утверждение отреагирует леди Кэтрин? — пробормотал Тинкертон.

Леди Кэтрин, появившись в библиотеке, не замедлила представить джентльменам возможность выяснить это, возмущенно заявив, что в своих слугах она уверена, как в самой себе. Затем она подвергла сомнению способность судьи вести следствие, раскритиковала его методы поспешных умозаключений и допросов и, разгневанная, удалилась.

Обескураженный Фэйр затем вызвал полковника, но тот не смог ни пролить свет на это происшествие, ни объяснить, зачем кому-то покушаться на него самого. Допросы слуг также не привели к каким-либо утешительным результатам.

Очередное предложение Тинкертона зайти на конюшню было судьей с негодованием отвергнуто. Сэр Юстас со всей ответственностью заявил, что сегодняшний случай относится к цепи предыдущих покушений в Розингс Парке, и что злоумышленник по-прежнему бродит где-то рядом. Затем он уселся перечитывать предыдущие допросы обитателей поместья, надеясь найти в них хоть какие зацепки для разоблачения преступника. Генерал отправился успокаивать взбудораженную допросом леди Кэтрин, а Тинкертон, покинув дом, опять зашел на конюшню и подошел к деннику Буцефала.

Жеребец с недоверием покосился на него, коротко заржав. Сыщик вытащил из кармана крупный кусок сахара и протянул его лошади на раскрытой ладони. Расположив к себе таким образом жеребца, Тинкертон осторожно провел рукой по шее и крупу Буцефала.

— Исключительно замечательно, — удовлетворено пробормотал он, разглядывая небольшую припухлость на гладкой шее лошади. Тинкертон вытащил из объемного кармана складную лупу и раскрыл ее со словами:

— Кое-что проясняется…

Глава пятьдесят седьмая, в которой мисс Элизабет Беннет дает и получает урок

«Д’Арси? Ты говоришь о бароне Д'Арси, сыне Фицуильяма-Бешеного? — произнес грубый хриплый голос. Элизабет прижалась к стене и прислушалась. «В прошлом году он руками задушил волка, что кинулся на него в лесу у Старого ручья…»

Хансфорд, дубовая роща, 24 апреля, суббота, 10:40 утра

Мисс Джейн Беннет нетерпеливо вышагивала по тропинке, петляющей между старыми кряжистыми дубами. Через узловатые ветви деревьев, покрытых мелкими светло-зелеными молодыми листочками, пробивались лучи весеннего солнца, оживляя несколько мрачный пейзаж.

Джейн задумчиво оглянулась по сторонам, пытаясь понять, сколько времени прошло с тех пор, как она ушла из Хансфорда, объявив, что хочет прогуляться по окрестностям. Миссис Беннет проводила старшую дочь со слезливым недоумением, которое стало ее привычным состоянием после отъезда мистера Беннета в Лондон. Джейн чувствовала себя ужасно виноватой в том, что оставила стенающую миссис Беннет одну (Китти, наскоро позавтракав, исчезла из дома, заявив, что направляется навестить Мэри), то укоряя себя в отсутствии должного сочувствия к состоянию матери, то уносилась мыслями к предстоящей встрече с мистером Бингли и гадала, что он может ей сказать, когда между ним и мисс Дарси, казалось, все уже было решено.

Вчера она приняла решение раньше, чем даже смогла осознать смысл полученной записки. С тех пор, как невольно подслушанный разговор сестер мистера Бингли безмерно ранил сердце Джейн, она попыталась избавиться от склонности к этому джентльмену, доставившему ей столько страданий. Она понимала, что его сестры и он сам имеют вполне естественное желание породниться с аристократическим и влиятельным семейством Дарси, потому не могла ни осуждать мистера Бингли за стремление найти свое счастье, ни обвинять его в легкомысленном поведении по отношению к ней самой.