Ирэн Фрэн - Набоб

— Что потом?

— Ах, господин… Дело в том, что белые слоны не едят то, что едят обычные животные, даже царственные. Ему следует давать самый сладкий сахарный тростник, самые мягкие бананы, лепешки из самой золотистой пшеницы и напитки с ароматом розовой воды и жасмина!

У Мадека опять зашумело в голове. Он устал, невероятно устал. В Агру, скорее в Агру; доехать до дома иезуита, отдохнуть, обрести покой.

— У него будет все, что надо! — сказал Мадек. — Хочешь служить у меня погонщиком белого слона?

Индиец засиял от счастья:

— Это слишком большая честь!

— Отвечай: ты согласен?

Погонщик простерся у ног Мадека:

— Я согласен, господин, я согласен!

— Как тебя зовут?

— Арджуна.

— Хорошо! Тогда поехали.

Мадек указал на слона.

— Не так скоро, господин, не так скоро! — воскликнул погонщик. — Слон должен привыкнуть ко мне. Он только что потерял своего хозяина и, наверное, скорбит о нем.

— Ладно, — пожал плечами Мадек и чуть покачнулся.

Опять головокружение и острая боль в желудке. Он не просто устал, он был болен, но старался не показать этого окружающим. Они должны думать, что все в порядке.

Арджуна битый час топтался возле слона, нежно гладил его, что-то бормотал ему на ухо, потом подолгу смотрел в его печальные умные глаза.

— Теперь мы можем ехать, — наконец сказал он Мадеку. — Я думаю, что это спокойное животное и оно будет мне подчиняться. Как его имя?

— Имя? — удивился Мадек. — Откуда я знаю его имя? Я не был его погонщиком!

— Хозяин царственного слона должен знать его имя! — не смог удержаться Арджуна.

На этот раз Мадек не возмутился. Колющая боль в желудке возобновилась, он видел все как в тумане. Ехать, надо ехать. Возможно, к нему подбирается смерть, слащавая, томная, предательская, как все в этой Индии. Неужели он умрет вдали от дома? Как давно он не вспоминал о родной Бретани!

— Его имя? — пробормотал он, как во сне. И вдруг уверенно произнес: — Его зовут Корантен!

— Ко-ран-тхен? — повторил погонщик. — Какое странное имя. Это имя бога? Твоего бога?

— Если хочешь… Это имя моей страны, она находится по другую сторону Черных Вод. Поехали!

Спустя несколько минут отряд двинулся в путь. Утро было ясным, солнце стояло высоко. Время от времени Арджуна оборачивался к Мадеку и, улыбаясь, говорил:

— Ко-ран-тхен, Ко-ран-тхен! Ах! Какой прекрасный слон выйдет из него года через три-четыре! Ко-ран-тхен, Ко-ран-тхен…

— Корантен, — бормотал Мадек. — Корантен…

«Вот так, — с грустью думал он, — я вернул себе кусочек Бретани. Несмотря на Индию. Несмотря на Годх. Несмотря на Сарасвати».

Имя Корантен вдруг вызвало в памяти имя матери Коран-тины-Манон, которую он считал уже умершей, и название родного города Кемпер-Корантен. Существует ли еще этот город, там, среди болот и полей? Да и вообще, существовало ли все это когда-нибудь? Майя, майя, иллюзия, как сказали бы индийцы. Нет ничего реального; ни здесь, ни там. Он никогда не испытывал ностальгии, во всяком случае, пока не испытывал; и если теперь ему придется выбирать между иллюзией там, в Бретани, и миражом здесь, в Индии, он снова — химера так химера! — выберет Индию, потому что еще не пресытился ее красочными призраками. Нет, пока у него нет желания вернуться домой. Есть только желание отдохнуть. Недолго, или, может быть, долго. А потом опять выбрать Индию. Но на этот раз Индию и порядок. После очередного приступа боли, более мучительного, чем предыдущие, он заснул, уткнувшись в подушку.

Они остановились в первой же деревне, чтобы похоронить старого погонщика. За несколько монет Мадек договорился, чтобы покойного сожгли сразу же, и отдал последние почести этому горемыке, благословившему его перед смертью. Он удивлялся, почему Арджуна так легко согласился ухаживать за слоном, который не принес удачи его предшественнику. И наконец пришел к выводу, что рвение обоих погонщиков объяснялось их почтением не к хозяину, а к самому слону, потому что это был слон высшей касты. В Годхе ему приходилось слышать, что белые слоны — это перевоплощения изначального слона Айраваты, который явился из яйца, снесенного птицей Брахмы! «Это слон, поддерживающий всю Вселенную, — говорила ему Сарасвати. — А белый слон похож на молоко Космоса». Тогда он посмеялся над ее словами: разве можно сравнивать слона с молоком, разве эти толстокожие животные бывают белыми? Она утверждала, что да. Он продолжал смеяться. Она обиделась, замолчала, замкнулась. И ему пришлось долго осыпать ее ласковыми словами, уговаривать не лишать его своего общения.

Отряд вышел на широкую дорогу, по которой двигался большой караван верблюдов. «Жизнь возрождается, — подумал Мадек. — Вот и караваны вернулись». Эта мысль успокоила его. Ему показалось, что она начисто зачеркнула Годх, смерть, катастрофу.

Он заснул, а проснулся уже у ворот Агры.

— Ты знаешь город? — спросил он погонщика.

— Немного… Через эти ворота мы попадем на рынок.

— Отвези меня в дом человека в черном платье!

— Но я не знаю, где живут священники фиранги.

— Тогда спустись и узнай! Поторапливайся!

Боль опять скрутила его, погонщик понял это по его глазам и поспешно спустился на землю. Вокруг слона и солдат уже собиралась толпа нищих. Припомнив свое приключение в Бенаресе, Мадек испугался, что среди них окажутся прокаженные, и строго-настрого запретил своим людям подавать милостыню. Впрочем, солдатам и нечего было подать, а нищие, увидев их изодранную одежду, не стали настаивать.

Арджуна долго не возвращался. «Я не знаю этого города, — думал Мадек. — Что я буду делать, если там больше нет иезуитов? И как управлять этим слоном? Если бы это была лошадь…» Он внимательно посмотрел на своего белого слона. Неужели это и впрямь царственный слон? А может быть, это предзнаменование? Он вдруг увидел слона глазами индийца, и это животное, которое еще сегодня утром казалось ему неказистым, коротконогим заморышем, превратилось в сокровище. «Нет, — подумал Мадек, — я никогда не расстанусь с Корантеном».

Наконец он заметил в толпе высокого сухощавого человека в черной сутане. Арджуна шел за ним следом.

— Добрый день, сын мой! — расплылся в улыбке священник. — Стало быть, ты вернулся в Агру…

— Добрый день, попик!

Отец Вендель пропустил эту грубость мимо ушей. Судя по всему, белый слон Мадека произвел на него впечатление. Он перестал улыбаться и, почтительно поклонившись, сказал:

— Добро пожаловать в Агру, дорогой Мадек, и да хранит тебя Господь! Можно ли мне сопровождать вас на этом слоне?