Шеннон Дрейк - Взгляд незнакомки

Но жизнь без надежды стала бы и вовсе невыносимой. Месяц проходил за месяцем, и шансов на то, что Брент жив, становилось все меньше. Но в душе Кендалл была уверена, что он жив, что его не могли убить, что он непременно вернется. И она продолжала упрямо ходить на берег океана.

Нельзя сказать, что она не пыталась вести себя разумно. Она помогала Эйми в саду, шила, штопала и выполняла другую домашнюю работу. Но ее состояние вызывало у Эйми тревогу. Пожилая леди любила Брента как родного сына, но и она считала его погибшим, а о Кендалл думала, что та не должна жить пустыми надеждами, погрузившись в прошлое. Лолли замкнулась в себе и разговаривала с людьми мало и неохотно.

Только Рыжая Лисица понимал, что происходит с Кендалл. Она знала, что иногда вождь приходит на берег и издали наблюдает за ней, а потом незаметно исчезает. Она была тронута его вниманием и благодарна за понимание. Иногда он приглашал ее к себе в Эверглейдс, и она с удовольствием приходила туда — Рыжая Лисица никогда не читал ей морали и не навязывал своего мнения о том, как надо себя вести. Он ни разу не выказал неодобрения по поводу того, что Кендалл часто ищет одиночества. Семинол любил Брента как кровного брата, и Кендалл очень привязалась к нему. После разговора на борту «Дженни-Лин» они не прикасались друг к другу, но узы дружбы, которая связала их, остались такими же крепкими, как и прежде, неподвластные времени.

Ей все равно, что будут говорить другие, — она будет ждать. Обычно Кендалл сидела на берегу, обняв руками колени. Она пристально вглядывалась в морскую даль. Апрель был чудесным месяцем в Глейдсе. Легкий бриз ласково обдувал Кендалл, солнце отражалось в водной ряби тысячами мелких ослепительных осколков. Изменчивая поверхность воды успокаивала и умиротворяла ее, вселяла покой в душу. Кендалл закрывала глаза и слушала неумолчный рокот прибоя, шелест листьев прибрежных пальм и приглушенный треск птичьих крыльев.

Но сегодня к знакомым звукам прибавилось что-то еще. Кендалл не могла сказать, что это был какой-то новый звук, нет, просто в звуковой гамме что-то неуловимо изменилось. Она улыбнулась, открыла глаза и, глядя в море, громко произнесла:

— Рыжая Лисица, тебе незачем следить за мной. Ты ведь хорошо меня знаешь: я не прыгну в море и не утоплюсь!

Ответа не было, и Кендалл ощутила, как по ее спине пробежал холодок. Повинуясь шестому чувству, она медленно обернулась. Дыхание ее пресеклось, сердце едва не остановилось. В следующую секунду она ощутила бешеный стук в груди, и теперь казалось, что сердце ее вот-вот выпрыгнет.

Конечно, ей следовало бы изумиться, остолбенеть от неожиданности, но она даже не удивилась. Она всегда знала, чувствовала, что он жив… что обязательно придет к ней. Сюда. В бухту.

И вот он здесь, действительно здесь — живой, из плоти и крови. В потертом сером с золотом мундире, высокий, широкий в плечах, загорелый до черноты, как всегда. Глаза его затуманились. Он просто стоял, не произнося ни слова. Боль и тоска в любимых глазах были красноречивее любых самых красивых слов.

— Брент… — не веря тому, что видит, прошептала Кендалл. В следующую секунду она была на ногах. Не помня себя, она летела к нему, протягивая руки, чтобы обнять его, покрыть поцелуями любимое лицо, плакать от счастья, прильнув к его сильному плечу.

Они долго стояли, обнявшись, и только теперь Кендалл окончательно поверила, что жизнь неправдоподобно, ослепительно хороша! С ней ее Брент — горячая плоть и кровь. Он обнимает ее, вливая в нее неведомые доселе силы. Легкий бриз обдувал их, солнце ласкало своими лучами, море пело свою вечную песнь. Они долго стояли молча, наслаждаясь объятиями, прикосновениями, дарившими и нежность, и любовь.

Кендалл наконец отстранилась и, вытирая слезы, посмотрела в глаза любимого:

— Где ты был? Почему не писал? Я едва не сошла с ума после этой страшной битвы при Вилдернессе…

— Я послал тебе телеграмму, но провода оказались перебитыми, — ответил он, нежно коснувшись, пряди ее волос, упавшей на лоб, — и я не смог послать тебе весточку.

— Так что же случилось, и где ты был все это время? Он пожал плечами и снова обнял её.

— Я был ранен и попал в огненную ловушку. Пролежал в лесу несколько дней, подхватил ужасную лихорадку. По счастью, меня нашла одна женщина и приволокла к себе домой. Много дней спустя она рассказала мне, что я очень долго был в бреду, а когда пришел в себя, то был в силах лишь что-то бессвязно лепетать. Я смог встать с постели только в августе, а в Ричмонд вернулся лишь в ноябре. Именно тогда я попытался послать тебе телеграмму, но Чарли потом сказал мне, что ты не получила ее.

Кендалл уткнулась лицом ему в грудь.

— Какое все это теперь имеет значение? Ты здесь! Я всегда знала; что ты вернешься, Брент… — Голос Кендалл задрожал, когда она почувствовала, как напрягся Макклейн. Она отпрянула и с тревогой и страхом посмотрела ему в глаза.

— Что это значит, Брент? Что…

— Кендалл, война еще не кончилась.

Не веря своим ушам, она, словно пораженная громом, на мгновение застыла на месте, потом вырвалась из объятий и отбежала в сторону.

— Нет! Ты никуда не уедешь! Брент, война кончилась! Мы редко получаем здесь новости, а те, что доходят до нас, давно устарели, но, Брент, каждому ясно, что все кончено. Шерман сокрушил Джорджию! Атланта и Колумбия сожжены дотла. Все кончено! Армия Ли уничтожена почти полностью.

— Не надо рассказывать мне сказки об армии Ли, — взорвался Брент, — я только что оттуда! Армия дерется, и Кирби Смит тоже сражается на Западе! Кендалл, сейчас особенно важно снабжать припасами этих людей!

— Нет! — Кендалл сорвалась на крик. — Я никуда тебя не пущу! Да и на чем ты будешь доставлять боеприпасы? Чарли увел «Дженни-Лин» на Багамы.

— Я привел сюда «Гордость повстанца», — тихо произнес Брент.

Она недоверчиво уставилась на него. Судно, которое она захватила своими руками, теперь увезет от нее ее Брента! Какая ирония судьбы!

— Нет! — снова крикнула она. От возмущения и горя, не сознавая, что делает, она изо всех сил колотила его кулаками по мощной груди. — Нет! Конфедерация и так уже отняла у меня все! Ты никуда не уедешь! Слышишь, никуда!

Он схватил ее за руки и прижал ее к себе. Но это нисколько не охладило ее пыл.

— Послушай, Кендалл, я приехал сюда к женщине, которую люблю, а не к капризной, крикливой гарпии!

— Что?! — взвилась она. — Я исполняла твои капризы целых четыре года!

Это была последняя капля — Кендалл окончательно разъярилась. Она столько раз расставалась с Брентом, не надеясь снова его увидеть, и вот теперь… Ей казалось, что сердце не выдержит и разорвется на тысячи кусочков.