Лавирль Спенсер - Прощение

Он услышал скрип стула и шаги.

Все подготовленные слова провалились в памяти.

Адди предстала перед ним в юбке с белыми и синими полосами и голубой блузке с высоким белым воротником и белыми накрахмаленными манжетами. Поверх был надет белый фартук с нагрудником и кармашком. На среднем пальце правой руки надет серебряный наперсток. Ее светлые волосы обрамляли лицо короткими локонами. К ней вернулась былая стройность и изящество. Она застыла на пороге.

— Привет, Роберт, — спокойно сказала она. Он снял шляпу и прокашлялся, запнувшись.

— Привет, Адди. — Голос его звучал хрипло и неестественно.

Она ждала и молчала. Ее кожа была гладкой и нежной, легкий румянец покрыл щеки. Откуда-то появился Рулер и уселся, греясь на солнце и глядя на них.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Адди.

— Я пришел повидаться с тобой, — ответил он.

— Это я вижу. А чего ты хочешь? — Она говорила мягко и сдержанно.

— Прежде всего извиниться.

— Ну, в этом нет необходимости.

— Когда я виделся с тобой в последний раз, я был не в себе. Я был груб со священником и резок с тобой. Прости меня.

— Я тебя прощаю.

Он стоял на солнце, а она в тени, но солнечный луч освещал ее правое плечо и часть юбки. Проходили минуты, но они продолжали молчать.

Наконец она спросила:

— Это для меня?

— О-о-о, да… — Он вручил ей цветы. Часть стеблей поломалась в его руке, ладонь стала зеленой. — Они собраны в верховьях ручья выше фабрики. Они там растут в изобилии.

— Спасибо. Очень красивые цветы. — Она опустила голову, чтобы понюхать их, а он смотрел, как солнце заиграло в ее волосах. Адди подняла голову и отступила в тень. — Я пойду поставлю их в воду. Заходи, Роберт. — Повернувшись, она направилась в дом.

Он последовал за ней, растерянный, переступив через два больших пятна, оставленных солнечными лучами, проходившими через занавеси на кухне. На столе лежала ее работа рядом с подушечкой для иголок и недопитой чашкой кофе. Рулер медленно проследовал в кухню и занял позицию у плиты. Адди налила воды в стакан, поместила в него ирисы и поставила на стол.

— Садись, Роберт. Налить тебе кофе?

— Нет, спасибо.

Он сел, она тоже села наискосок. Он положил свою шляпу на стол, рядом с ее работой. Появилась муха и села на край ее чашки. Она согнала ее медленным движением руки. Спокойствие ее его просто ужасало. После продолжительного молчания он спросил:

— Как ты поживаешь, Адди? — Взгляды их встретились.

— Хорошо, все в порядке. Очень занята. Получила много заказов.

— Это хорошо

— Да, конечно. Лучше, чем я ожидала. Ты не возражаешь, если я буду шить, пока мы беседуем?

— Нет, давай, конечно.

Она взялась за работу, такая спокойная, отчужденная, безразличная, что у него комок встал в горле. Она вела себя с ним точно так же, как и он, с тех пор как она поселилась в этом доме. Как же он был глуп!

— Ты очень хорошо выглядишь.

Глаза ее загорелись, потом потухли… Она вернулась к работе. Стежок, стежок, еще стежок.

Хорошо выглядела?! Просто потрясающе! Цветы рядом с ней бледнели. Он не мог отвести от нее взор.

— Ты продолжаешь встречаться со священником?

— Да, я вижусь с ним.

— У тебя к нему какие-то чувства?

Она бросила на него быстрый взгляд, не дольше одного стежка, потом опустила глаза.

— Это вопрос сугубо личный, Роберт.

— Нет, я хочу сказать…

Стежок, стежок… Игла так и сновала.

— Я хочу спросить, питаешь ли ты чувство симпатии ко мне?

Она остановилась. Глаза ее были устремлены вниз.

Потом игла опять задвигалась.

— Я всегда питала к тебе чувство симпатии, Роберт.

— Тогда почему… — Он потянулся вперед и взял ее за правую руку, чтобы она остановилась. — Почему ты не посмотришь на меня?

Но Адди не поднимала глаз. Он подождал несколько секунд, потом встал, вынул работу из ее рук и положил рядом на стол, опустился на колени возле ее стула, взял ее руки в свои и посмотрел в ее красивое, бледное лицо.

— Адди, я пришел, чтобы признаться, как я люблю тебя. Я люблю тебя так давно, что даже не знаю, было ли время, когда я еще не любил тебя.

Она подняла свои прекрасные зеленые глаза. Они лучились.

— Это правда?

— Да. И я хочу жениться на тебе.

Она изо всех сил старалась сдержать слезы.

— О-о-о, Роберт, — прошептала она, — почему ты так долго ждал?

Их объятие было быстрым и бурным. Он так крепко прижал ее к себе, что слезы брызнули у нее из глаз. Она обняла его за шею, и они застыли, глаза их были закрыты, его бородатая щека покоилась на ее бледном подбородке. Потом он слегка отступил, приподнялся и поцеловал ее в щеку. Она взяла его лицо обеими руками, забыв про наперсток на пальце. На этот раз их поцелуй был очень долгим, у него был привкус кофе, аромат герани, в нем было воспоминание о всех прошедших годах, обо всем, что их разлучило и опять привело друг к другу. Потом он спрятал свое лицо на ее груди и прошептал:

— О, Адди, я так тебя люблю, мне так плохо было без тебя все это время.

— Мне тоже.

Она гладила его шею, затылок и плечи, а он целовал ее лицо, ее одежду.

— Я думала, мне придется выйти за него замуж, чтобы ты наконец понял, что любишь меня.

— А ты сама знала это? — Он отодвинулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

Она кивнула, гладя его волосы, глаза ее были полны любви, ничем теперь не осложненной, быть может, впервые в их жизни.

— Да, уже довольно долго.

— Ноа вчера правильно со мной поговорил. Он сказал, что я могу тебя потерять, если не вытащу свою голову из песка, куда я ее спрятал, как страус.

— Ур-ра! Да здравствует Ноа!

Они опять поцеловались. Роберт все еще стоял на коленях рядом с Адди, она гладила его шелковистую бороду, ее левая рука обнимала его плечи, а он держал ее правую руку за палец с надетым на него наперстком. Время летело незаметно.

Он опять сел и, держа ее за руку, снимал и надевал наперсток на ее палец. Потом посмотрел ей в глаза.

— Ты не сказала, что любишь меня.

— Но я ведь люблю.

— Я хочу это слышать еще и еще.

— О, Роберт, я никогда в жизни никого не любила, только тебя.

— И ты пойдешь за меня замуж?

— Конечно.

— Даже несмотря на то, что церемонию бракосочетания будет совершать Бертл Матесон?

— Даже…

— Ему это не понравится.

— Он знал о моих чувствах к тебе. В первый же день, когда он пригласил меня на прогулку, я призналась, что люблю тебя.

— Правда?

Она кивнула, с любовью глядя в его глаза.

— Мы столько пережили, прежде чем оказаться здесь сейчас, правда, Адди?

— Да, но теперь все позади. — Она вновь поцеловала его. Он поднялся и поднял ее со стула, они стояли, тесно прижавшись друг к другу, словно символизируя конец их разъединения.