Ширл Хенке - Рай земной

– Когда мы были далеко отсюда, в деревне Гуаканагари, до меня дошли слухи о королевском посланнике. Будем надеяться, что эта дань от Ролдана поможет нам завоевать расположение короля, – угрюмо ответил Аарон. Потом, посмотрев на свою пропыленную одежду, добавил: – Если этот эмиссар двора прибыл для церемонии, то мне надо выкупаться и переодеться по этому случаю.

– Магдалена в вашем бохио. После обеда она ушла немного подремать. Я думаю, она обрадуется твоему возвращению, – поморщившись, сказал Бартоломе.

– Что? Она не ухаживает за больными в госпитале Чанки? – удивленно спросил Аарон, потом его бросило в краску от волнения. – Не заболела ли она?

– По-моему. У госпожи цветущее здоровье. Иди и сам убедись. Я подготовлюсь, чтобы встретить наших гостей, и провожу их во дворец гyбернатора. Ты снова заслужил нашу признательность, мой друг, – сказал помощник. И тут он не удержался, чтобы не добавить: Довольно странно, что ты прискакал по суше, koi да мел присоединиться к Ролдану и Хойеде и торжественно приплыть на каравелле.

– Ради двадцати четырех яиц двенадцати апостолов, она что, всем рассказала? – Потом он неожиданно откинул голову и расхохотался: К черту все! Мне скоро предстоит провести хорошее время на море, так что мне всеравно.

Аарон прошел через площадь к дому. Странно, но маленький, аккуратный бохио посреди всей лей грязи и болезней в Изабелле вряд ли был домом, о котором он мечтал, но все же он понял, что его дом был везде, где он жил с Магдаленой. Вместе они могли сделать приемлемым любое место, даже эту колонию.

Он вошел в комнату и позвал ее по имени, подождал, пока глаза привыкнут к полумраку. Был жаркий день, и солнце на улице ослепляло. Бохио был пуст. Пробормотав ругательство, он повернулся к двери и едва не столкнулся с Аналу.

Словно прочитав тревожные мысли Аарона, таинец улыбнулся и сказал:

– Госпожа на речке с другими женщинами, стирает белье.

– У нее есть две девушки, которым неплохо платят за стирку, – проворчал он, глядя на костер возле бохио. В пустом горшке, висевшем над незажженной кучкой дров, ничего не варилось.

– Добро пожаловать домой! – мрачно пробормотал он. Потом глаза его загорелись дьявольским огнем, и он потер свой заросший щетиной подбородок. – Аналу, пошли во дворец за Рубио.

Несколько минут спустя смех и болтовня на таинском и кастильском диалектах были нарушены топотом копыт, вспенивавших воду. Индейские женщины вместе с небольшой кучкой жен торговцев, а также более многочисленной группой женщин с набережной Севильи прекратили работать, восхищаясь высоким златокудрым мужчиной на громадном коне.

– Как он величествен! – с благоговением прошептала одна молодая шлюха своей компаньонке, с плеском выронив льняную рубашку в воду.

– Это комендант губернатора, он не для таких, как мы, – с горечью сказала женщина постарше, думая о всех потерянных се предприятием мараведи, когда из Кастилии приехала рыжеволосая жена Аарона.

Все глаза, таинские и кастильские, с Аарона устремились на Магдалену, которая стояла по пояс в чистой быстрой воде рядом с горкой выстиранной одежды, лежавшей на выжженной солнцем скале. Она сражалась с длинным куском материи, когда к ней, пробираясь по воде, подошел Рубио.

– Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не общалась с этими женщинами! У тебя достаточно слуг, которые могут выполнять такую работу. Все, о чем я прошу тебя, – это готовить горячую еду для своего мужа. Или это слишком трудно?! – воскликнул он, протянув руки, чтобы перекинуть ее через седло.

Магдалена подняла мокрую тяжелую хлопковую сорочку и, свернув ее в жгут, с громким хлюпаньем ткнула ею в грудь Аарона.

– Тебе самому не мешало бы вымыться лучше, чем этому белью! А также научиться хорошим манерам! – закричала она.

Аарон увернулся, а Рубио отступил назад, забрызгав ее. Она выругалась, а он снова повернул гнедою к ней, протянул руку, и Магдалене на сей раз не удалось избежать его хватки.

Из-за быстрого течения реки она потеряла равновесие и почти упала в его объятия. Аарон поднял ее и перекинул через седло, а потом уехал, сопровождаемый кошачьим визгом И улюлюканьем кастильских женщин. Таинки стояли, округлив от удивления глаза, а некоторые прятали смех, прикрывая рот руками. Они все смотрели, как Магдалена ерзала на своем сомнительном сиденье, а Аарон шлепал ее но заду, пока она не отпустила крепкое ругательство. К этому времени влюбленные исчезли из виду за поворотом реки, где джунгли переходили в небольшой участок холмистой земли.

Аарон пустил Рубио медленнее и посадил свою вымокшую жену в седло.

– Ты намочила меня и лошадь!

– Это хорошо! Вам обоим надо вымыться, – едва переводя дух, ответила она, пытаясь вырваться из его рук и с неприязнью рассматривая его золотистую бороду. – Тебя не было две недели. Видно, Хойеда задал вам хорошую трепку!

Аарон высокомерно усмехнулся:

– Этот маленький хлыщ постарался, но Ролдан сейчас перед губернатором взял его в хороший оборот.

– Они приплыли сюда все чистые и готовые к аудиенции, а ты, конечно, не мог сопровождать их на борту? – Она не могла удержаться от поддразнивания, зная, каким он был чувствительным к своему недугу. Мужское тщеславие такая капризная штука!

Может, я плохо переношу океан, но зато могу позаботиться о себе и о тебе прямо здесь, на суше, – ответил он, остановив Рубио перед раскидистыми ветвями тутовника.

Прохладная тень и мягкий бриз с отдаленного океана побудили их войти под навес из ветвей. Он соскользнул с лошади, заключил ее в свои объятия и крепко держал.

Мне не нравится, когда я прихожу домой, а тебя нет.

– А мне не нравится целые недели напролет поддерживать костер и ждать, пока ты появишься из джунглей, – сердито ответила Магдалена, мучаясь от желания обвить руками его великолепную шею.

– Я говорил, чтобы ты не общалась с этими шлюхами. Только низшие классы занимаются такой тяжелой работой. Я понимаю, я больше не богатый человек, но ты – дама и моя жена, Я обеспечил тебя слугами…

– Сегодня была страшная жара, и мне надо было охладиться. Наому заболела и не могла стирать белье. Я просто хотела развлечься. И поскольку, как ты говоришь, я дама, единственная такого ранга на всей Эспаньоле, тогда с кем же мне разговаривать, если все мужчины занимаются только войной и политикой? – К этому времени руки ее пробрались вверх и спутали его взлохмаченные золотистые волосы.

Он скользнул руками по ее изящной талии, потом взял обеими ладонями мягкие округлости ее грудей, влажные от воды.

– Клянусь посохом святого Петра, ты в этой мокрой льняной сорочке совершенно голая! – прошептал он, обводя пальцами ее ягодицы и крепко прижимая ее к себе. Он наклонил голову, и она погрузила пальцы в его волосы, раскрыв губы для поцелуя. – От меня пахнет лошадьми, потом, джунглями, – пробормотал он ей в губы.