Барбара Картленд - Укрытые любовью

Впрочем, даже сам Ричард Талбот не до конца понимал, чем он является для жены и дочери. Обычно именно он решал, куда они поедут, где остановятся и чем займутся. В семье никогда не спорили.

И вот Надин впервые в жизни осталась одна.

Пожилая чета, которая довезла ее до Константинополя, была очень добра к ней. Когда девушка рассказала им, что может преподавать детям французский язык, они обратились к своим родственникам, и те рекомендовали ее Нанку Осману.

Дело оставалось за малым — у Надин почти не было денег. Она понимала, что подвергнется серьезной опасности, если придет в банк и заявит, что у ее отца там есть счет. Если русские следят за ней, они, несомненно, станут ожидать ее появления в банке, а значит, будут настороже.

В свои восемнадцать лет Надин успела убедиться в настойчивости русских. Для них не существовало поражения, а значит, вряд ли русские агенты с радостью сообщили в Санкт-Петербург о том, что жертва ушла от них. Конечно, дочь самого Ричарда Талбота могла бы реабилитировать их.

— Понятно, — сказала Надин, — я не осмелилась пойти в банк, хоть и уверена, что папенька держал там немалые деньги.

— Вы поступили правильно, — согласился Лайл Уэстли. — Честно говоря, мне с трудом верится, что после стольких лет я говорю с дочерью человека, которого уважал больше всех на свете.

Надин от улыбки стала еще красивее.

— Мне нравится ход ваших мыслей. Я никогда не думала, что папенька зря растратил свой талант и способности. Он ведь был очень счастлив, и мы с маменькой тоже, значит, он прожил жизнь не зря.

— Ну конечно, — тихо согласился Лайл.

— Было даже лучше, — продолжала Надин. — Куда бы родители ни приехали, они всюду делились своим счастьем с другими людьми. Они буквально светились любовью. Я не помню, чтобы папенька хоть раз отказался помочь кому-то в беде.

— Я думаю, это был замечательный человек, — с чувством произнес Лайл Уэстли, — и горжусь тем, что имею честь помогать его дочери.

У Надин вспыхнули глаза.

— Так вы... поможете мне?

— Сделаю все, что смогу, — улыбнулся Лайл, подумав, что это будет не так просто.

Он посмотрел на девушку, и ему показалось, будто солнце улыбнулось ему губками в форме купидонова лука.

— Сейчас я сделаю вот что, — сказал он. — Я отправлюсь к послу, и мы подумаем, как доставить вас в Англию побыстрее. Пока я буду отсутствовать, вы сможете выпить кофе.

— Благодарю вас, благодарю! — воскликнула Надин. — Я знала, что поступаю правильно, ведь это папенька направил меня сюда!

— Конечно же, вы поступили абсолютно правильно.

Глава четвертая

Войдя в кабинет посла, Уэстли был приятно удивлен, обнаружив его превосходительство в одиночестве.

— А вот и вы! — обрадовался Бэринг. — Я уж собирался послать за вами. Из Англии пришла телеграмма.

— Для меня?

— О вас. Вы немедленно должны вернуться. Вас хочет видеть ее величество.

Лайл Уэстли приподнял брови.

— Ничего удивительного, — сказал посол. — Королева гораздо прозорливее большинства своих министров и давно предвидит козни со стороны России.

Уэстли кивнул.

— Когда вы сообщили графу Дерби, что русская императрица задумала крестовый поход на Балканы, дабы сделать Константинополь величайшим городом христианства, — продолжал посол, — я узнал, что часть сведений ушла прямиком в Виндзорский замок.

— Все это случилось, — заметил Уэстли, — когда императрица находилась под влиянием двух книг, напечатанных в России. Помните, я говорил вам о них?

— Я слышал о них и до того. Эти книги вызвали вспышку милитаризма и подъем христиан против иноверцев.

— Могу только надеяться, что у вас хватит времени предотвратить это. Теперь вы предупреждены.

— Это не так просто, — вздохнул посол. — Впрочем, вы уже будете на пути в Англию, счастливец!

Уэстли опустился на стул.

— Я пришел поговорить с вами, — сказал он. — Ко мне явилась молодая женщина, которой необходимо немедленно уехать в Англию. Она нуждается в вашей помощи.

— Что за женщина? — спросил посол и не дал Лайлу ответить. — Уж не та ли гувернантка-француженка, которая спасла вас два дня назад?

— Она самая. Но она не француженка. Она — дочь Ричарда Талбота.

Бэринг недоверчиво уставился на него.

— Как вы сказали — Талбота? — переспросил он.

— Да, именно так. Это может показаться невероятным, но он принял яд, чтобы ни он сам, ни его жена не попали к русским. А перед тем он отослал дочь в Константинополь, наказав ей притворяться француженкой.

Посол только вздохнул, и Лайл Уэстли продолжал:

— Друзья Талботов привезли ее в город и нашли место гувернантки у Нанка Османа. До сих пор она находилась в безопасности.

— Вы хотите сказать, что сейчас ее выследили русские?

Уэстли покачал головой.

— Нет, пока они ее не нашли. Но ее хочет сделать своей третьей женой великий визирь!

Посол посмотрел на Лайла как на сумасшедшего.

— Вы шутите! — воскликнул он.

— К несчастью, это правда, — развеял его сомнения Уэстли. — Теперь вы понимаете, что мы должны помочь ей уехать из Константинополя, прежде чем визирь начнет подготовку к свадьбе?

На миг воцарилось молчание.

— Вы сказали «мы», — произнес Бэринг. — А теперь выслушайте вот что, Уэстли: мы ни при каких обстоятельствах не можем позволить британскому посольству ввязаться в это!

Лайл Уэстли даже не шевельнулся.

— Вы знаете, в каком я сейчас положении, — продолжал посол. — Учитывая привезенную вами информацию, я должен мобилизовать армию. Флот — одному Всевышнему известно, как он мал — должен занять позицию, которая позволит контролировать Босфор. К кому я могу обратиться за помощью? — всплеснул он руками. — Есть только один человек, который еще может чем-то управлять, и это великий визирь!

Лайл Уэстли не посмел возразить, так как понимал, что это правда.

— Султан сошел с ума, — говорил тем временем Бэринг, — но великий визирь в здравом рассудке, и я заставлю его предпринять кое-какие шаги. Это почти невозможно, вы ведь знаете, страна сейчас в долгах как в шелках, но я попытаюсь.

Его превосходительство пересек комнату и встал у окна, устремив невидящий взгляд на цветник.

Лайл Уэстли тихо произнес:

— Я сознаю ваши проблемы, сэр. Однако я должен помочь Надин, и не только потому, что она спасла мне жизнь, но и потому, что она — дочь Ричарда Талбота.

— Я понимаю вас, прекрасно понимаю. — Посол нахмурил брови. — Но в данный момент я не могу позволить вам нанести оскорбление главному визирю.

— Хорошо, тогда попробую обойтись своими силами. Я возьму девушку с собой, когда поеду обратно в Британию.