Маргарет Мур - Любовь слепа

— Ну, так что же, дочка? — тихо спросил сэр Томас. — Да или нет?

— А можно мне еще немного подумать? — несмело спросила Элайя. — Я ведь его почти не знаю.

— Нет, нельзя. Он говорит, что не желает более злоупотреблять нашим гостеприимством. Вещи его уже уложены, он вот-вот уедет. — Сэр Томас нетерпеливо вздохнул. — Решай, дочка!

Ее отец всегда славился своим умением отлично разбираться в людях — именно поэтому он и стал таким превосходным военачальником. Может быть, она не права и судит сэра Джорджа слишком строго?

— Скажи ему… скажи, чтобы не уезжал, — прошептала она, не смея взглянуть отцу в глаза.

— Вот теперь ты говоришь разумно, — одобрительно заметил тот. — Только я ничего ему говорить не буду, а то он, чего доброго, решит, будто я принуждаю тебя к замужеству.

Элайя подняла голову.

— А разве нет?

— Дочка, если ты на самом деле не хочешь выходить за него замуж, скажи мне прямо, и делу конец. Но я думаю, что лучшего мужа тебе не найти.

— Неужели я должна дать ответ сегодня?

— Если он уедет, говорить будет больше не о чем. Все в роду де Грамерси чертовски горды. — Сэр Томас улыбнулся, что случалось нечасто. — Они, видишь ли, полагают, что их избранницы должны не идти, а бежать под венец.

— Отец, вот ты заговорил о гордости, — отозвалась Элайя. — Но ведь, если я пойду и стану просить его остаться, разве я не унижусь перед ним?

Сэр Томас хрипло расхохотался.

— Нрав женщины переменчив, что погода! Нет, Элайя, бывает время и для унижения, и мне кажется, что оно как раз пришло — если, разумеется, ты не хочешь, чтобы сэр Джордж уехал. — Он с нежностью взглянул на нее. — Дочка, я забочусь о твоем счастье, вот и все.

Элайя задумчиво кивнула, не зная, как же ей поступить.

Спору нет, очень заманчиво позволить сэру Джорджу уехать и навсегда забыть о нем. С другой стороны… Что ждет ее в будущем? Кто еще сделает ей предложение? Какой-нибудь грубиян, женой которого ей придется в конце концов стать, лишь бы не превратиться в старую деву?

Кто еще поцелует ее с такой неистовой страстью, с такой обжигающей нежностью? Кто обнимет ее так, что сладкая боль охватит все ее существо?

Она медленно повернулась и направилась к замку.

— Ну, Элайя? — не выдержав, окликнул ее отец. — Что ты надумала?

— Я попрошу его остаться.

Джордж нетерпеливо притопывал ногой, наблюдая, как выносят из комнаты последние тюки. У него не было никакого желания задерживаться тут хоть на минуту дольше. Если его сочли нежеланным соискателем руки и сердца, он уедет, и делу конец.

— Сэр Джордж! Вы… вы уезжаете? — робко прошептала Элайя, стоя на пороге.

— Как видите, миледи. Не вижу причин оставаться там, где я никому не нужен.

Он хотел пройти к двери, и вдруг Элайя быстро шагнула ему навстречу, в мгновение ока затворила дверь и прислонилась к ней, не отрывая глаз от его лица. Во взгляде ее снова вспыхнул яростный вызов.

— Вы должны остаться, — твердо заявила она.

Он расхохотался и, скрестив руки на груди, холодно посмотрел на нее.

— Я не слуга, которому можно приказывать.

— Пожалуйста, — поправилась она, не изменив, однако, весьма решительного тона.

Сэр Джордж вопросительно поднял бровь, и вдруг в его лице промелькнуло что-то до того холодное и жесткое, что Элайя снова подумала: она недооценивала стоявшего перед ней человека.

— Неужели причина вашей просьбы — торопливый отъезд Рыжего Руфуса? — ледяным голосом поинтересовался сэр Джордж.

Потрясенная Элайя не нашлась что ответить.

Почти сразу выражение лица сэра Джорджа снова стало непроницаемо-спокойным, и девушка решила, что ей, должно быть, померещилось.

— Я не нужна ему, а он — мне.

Он продолжал в упор смотреть на нее, словно опытный наставник, экзаменующий ученицу.

— Это правда?

— Да! — воскликнула она с жаром, и Джорджу захотелось верить ей. Крепко сжав руки, Элайя умоляюще взглянула на него, и он скорее почувствовал, чем заметил, в ее взгляде не только отчаяние и вызов, но и желание, признаваться в котором она опасалась даже себе. Сердце его дрогнуло: сам он переживал сейчас то же самое.

Не в силах выдержать его взгляд, она потупилась.

— Пожалуйста, не уезжайте, — прошептала она чуть слышно — нежно, как настоящая женщина.

— Почему? — спросил он, изо всех сил пытаясь дышать ровно. Ценой невероятного усилия ему удалось сдержаться и не привлечь ее к себе.

— Потому… потому, что я вас прошу. Джордж резко повернулся и подошел к окну, сжимая кулаки и стараясь сохранить самообладание.

Что же такое с ним творится? Какую власть обрело над ним это загадочное создание, способное бросать вызов и одновременно умолять? Почувствовав, что может наконец говорить спокойно, сэр Джордж обернулся и присел на подоконник.

— Несомненно, в запасе у вас найдется еще немало столь же интересных объяснений, однако дома меня поджидают важные дела. Мне жаль, если вам неприятно это слышать, однако я говорю правду.

Элайя глубоко вздохнула.

— Сэр Джордж, — начала она твердо. — Боюсь, я была недостаточно учтива с вами. Прошу вас, позвольте мне исправить столь неблагоприятное впечатление. Что же касается разговоров о браке, давайте не принимать поспешных решений.

— Но, миледи, что еще я должен сделать, дабы доказать, что достоин вас? — спросил сэр Джордж. — Убить дракона, как мой святой-покровитель? Совершить нечто, равное подвигам Геркулеса? Или, может быть, вы просто желаете, чтобы я безвестно сгинул, исполняя ваш каприз, и таким образом избавил вас от своего докучливого присутствия?

Губы Элайи дрогнули, словно готовясь к улыбке, однако голос ее звучал серьезно:

— Нет, сэр Джордж, я не собираюсь просить вас о невозможном.

— И то хорошо, поскольку передо мной и без того стоит неосуществимая задача: понравиться вам.

Девушка быстро отвела глаза, нервно сжимая и разжимая руки.

— В чем дело? — тихо спросил он, осторожно приближаясь к ней. — Элайя, откройтесь мне. Хотите, я уеду и никогда больше не побеспокою вас разговорами о замужестве?

Он говорил так проникновенно и нежно, что она ответила совершенно искренне:

— Я не понимаю, почему вы хотите взять в жены меня. Я не похожа на других женщин.

Он улыбнулся, и сердце ее забилось быстрее.

— Вот именно, Элайя. Ты не похожа на других женщин. — Осмелев, он быстро привлек ее к себе. — Вот поэтому я и хочу тебя, — прошептал он, и губы его сомкнулись на ее губах.

Незнакомое возбуждение охватило ее, горяча кровь и наполняя тело блаженной слабостью.

Их поцелуй стал глубже, губы его все смелее требовали от нее ответа. Элайя почувствовала, как руки его скользнули вниз, крепко прижимая ее к горячему, твердому телу, и слабый стон сорвался с ее губ.