Джинн Калогридис - Дьявольская Королева

Кларисса приказала Паоле идти в конюшню и выяснить, все ли экипажи уехали.

— Веди себя спокойно, — предупредила Кларисса, — словно ты забыла что-то упаковать. Помни, повстанцы наблюдают за нами.

Как только Паола удалилась, тетя посмотрела на Леду и повернулась ко мне.

— Давай доведем ее до моей комнаты, — сказала она.

Мы поставили беременную женщину на ноги и помогли ей подняться по лестнице. Схватки закончились, и Леда, отдуваясь, опустилась на стул рядом с кроватью Клариссы.

Паола вернулась, истерически плача: Пассерини и наследников не было, а экипажи, набитые их вещами, по-прежнему находились в конюшне. Главного конюха и грумов служанка не нашла, на соломе лежали окровавленные тела трех помощников. Остался один мальчик. Он поведал, что спал, а проснувшись, обнаружил, что его товарищи убиты, а главный конюх исчез.

В глазах Клариссы я заметила вспышку: так работал бы мозг Лоренцо Великолепного.

— Подай перо, — велела она Паоле, — и бумагу.

Паола принесла и то и другое. Кларисса уселась за стол и написала два послания. Она устала, ее перевязанная рука болела. Много раз тетя бросала перо. Одно письмо Паола сложила в несколько раз, пока оно не превратилось в маленький квадрат, второе — в три раза. Взяв в руку письмо-квадрат, тетя Кларисса опустилась на колени перед Ледой и взяла ее за щеки. Они обменялись взглядами, которых я, будучи ребенком, не поняла. Потом тетка наклонилась и прижалась губами к губам Леды, так, как мужчина мог бы поцеловать женщину. Леда обвила руками Клариссу и крепко прижала к себе. Через некоторое время Кларисса отстранилась, очень нежно притронулась ко лбу Леды и наконец выпрямилась.

— Ты должна быть очень смелой, Леда, иначе мы все умрем. Я договорюсь с Каппони, он отпустит тебя к моему врачу. Отдашь врачу это. — Тетя протянула маленький бумажный квадрат. — Никто не должен увидеть или узнать.

— Но повстанцы… — выдохнула Леда, округлив глаза.

— Они над тобой сжалятся, — заверила Кларисса. — Доктор Каттани позаботится, чтобы твой ребенок благополучно появился на свет. Мы снова встретимся. Скоро. Просто доверься мне.

Леда, сжав губы, кивнула. Кларисса жестом подозвала к себе Паолу и вручила ей второе письмо.

— Попроси повстанцев немедленно передать это Каппони. Дождись ответа и приходи ко мне.

Паола колебалась, но тетя Кларисса так грозно на нее посмотрела, что служанка испугалась ее больше, чем повстанцев, а потому быстро исчезла с письмом в руке.

Прошел долгий тревожный час. Я оделась с помощью Клариссы. Паола вернулась и сообщила: Каппони разрешит Леде уйти при условии, что она докажет свою беременность и приближение родов. Женщины стали совещаться, как надежнее спрятать письмо.

Затем Кларисса и Паола помогли беременной женщине спуститься по лестнице и подвели ее к большой медной двери, открывавшейся на виа Ларга. Я следовала за ними на расстоянии.

За дверью поджидали два знатных господина, за ними солдаты-повстанцы отодвигали собравшуюся на улице толпу. Господа посадили Леду в ожидавший экипаж. Тетя Кларисса стояла в дверях, держась за косяк, и глядела вслед удалявшейся карете. Когда она обернулась, меня поразило ее лицо: надежды на нем не было. Тетя не рассчитывала снова встретиться с Ледой. Ужасная мысль, ведь Леда обслуживала ее с тех пор, как они обе были детьми.

Мы вернулись в дом. По осанке своей тетки я поняла: знакомый нам мир разваливается и уступает место чему-то новому и ужасному. До сих пор я с тоской думала о том, что не увижу Пьеро еще несколько недель, теперь же, наблюдая за Клариссой, поняла, что вообще никогда его не увижу.

Тетя подошла к шкафу и вынула золотой флорин.

— Отнеси его мальчику на конюшне, — приказала она Паоле. — Он должен оставаться на своем посту до пяти утра. Затем пусть оседлает самого большого жеребца и выведет его к другой стороне конюшни, к задним стенам поместья. Если он нас дождется, я принесу ему еще один флорин. — Кларисса помолчала. — Если проговоришься, что наследники исчезли — если только намекнешь на это, — я сама переброшу тебя через ворота и прикажу толпе разодрать в клочья. Не дай бог мальчик узнает наш секрет, ведь тогда он выдаст его повстанцам, чтобы спасти свою шкуру.

Паола взяла монету, но замялась и опасливо заметила:

— У нас нет ни одного шанса на бегство, даже на самой большой лошади…

Взгляд Клариссы остановил служанку. Она быстро поклонилась и исчезла. Когда вернулась, лицо ее изменилось: на нем было написано облегчение. Мальчик по-прежнему был на месте и изъявил готовность подчиняться.

— Он клянется своей жизнью, что ничего не скажет повстанцам.

Я размышляла над планом Клариссы. Несколько раз она напомнила мне, что в обеденный зал я должна спуститься не позднее пяти утра, поскольку генерал и солдаты Каппони придут к нам через полчаса и отведут на площадь. Свой план она должна исполнить до их появления.

Я наблюдала, как Паола причесывает Клариссу и надевает на нее платье из черной с золотом тафты, которое тетя выбрала для нашего публичного унижения. Паола зашнуровывала первый тяжелый, подбитый бархатом рукав, когда церковные колокола пробили terce. С рассвета, с того момента, как я обнаружила Леду на полу, прошло три часа, пройдет еще три, и колокола пробьют sext — шесть часов после рассвета, полдень.[7] В этот час мы должны будем прибыть на площадь Синьории.

Паола продолжала свое занятие, хотя пальцы ее не слушались и дрожали. Наконец Кларисса была готова и выглядела потрясающе. Она посмотрела в зеркало, которое держала перед ней Паола, поморщилась и вздохнула. Должно быть, задумалась о другой проблеме, которую не знала, как разрешить. Тетя повернулась ко мне с вымученной улыбкой.

— Ну, как мы с тобой развлечемся в следующие два часа? — спросила она. — Мы должны найти себе дело.

— Я бы хотела побыть в часовне, — призналась я.

Кларисса почтительно ступила в часовню, я — за ней. Неохотно встав на колени, я крестилась, также повторяя за теткой движения, затем уселась подле нее на скамью.

Она опустила веки, но я заметила, что мозг ее трудится над какой-то новой проблемой. Я не стала ей мешать и вытянула шею, стараясь получше разглядеть фреску.

Вздохнув, Кларисса открыла глаза.

— Разве ты пришла сюда не помолиться, детка?

Я ожидала услышать в ее вопросе раздражение, но услышала простое любопытство.

— Нет, — честно ответила я, — чтобы еще раз увидеть Лоренцо.

Ее лицо смягчилось.

— Что ж, иди и посмотри на него.

Я подошла к деревянным хорам, находившимся под изображением процессии, которая сопровождала юного волхва Гаспара, и запрокинула голову.