Карен Хокинс - Поединок сердец

Не раз в своей жизни Александр пользовался услугами опытных куртизанок, которые жаждали плотских утех, — и он охотно давал им требуемое. Были у него и обычные жен-шины — в основном замужние, которым хотелось изведать страсть; он шел навстречу их желанию. Но ни разу женщина не просила его о такой простой вещи, как поцелуй, столь чувственным, хрипловатым голосом, от которого он разгорелся, как никогда в жизни.

Он немедленно увлек ее в нишу под укрытие длинных шелковых портьер и начал целовать — жадно, безжалостно. Она целовала его в ответ с таким пылом, что его кровь закипела. Тогда он впервые понял, как его друг Чарлз пал жертвой прекрасной женщины с холодным сердцем, на которой женился. Это было колдовство, причем худшего толка — подогретое страстью, питаемое восторгом и слепым желанием, и к тому же глупое — благодаря иллюзии, что его можно держать в узде. Неудивительно, что Чарлз подчинился.

Тот поцелуй положил начало череде более рискованных встреч Александра и Кейтлин, и с каждым разом они заходили все дальше по дорожке, которую она проложила с таким умением. Он даже не понимал, что его заманивают в ловушку, пока не стало слишком поздно.

«Черт подери, где была моя голова? Я не зеленый юнец, впервые оказавшийся в большом городе. Но каким-то образом она сумела ужом вползти в мою жизнь, и я… Я просто позволил ей это сделать!»

В нем медленно закипал гнев. Краем сознания он отметил — где-то вдали прогремел гром, отголосок его собственной ярости.

— Мисс Херст, — позвал он. — Позвольте вас предупредить. Подвалы Роксбургов славятся богатством выбора напитков. Возможно, вам стоит попросить к обеду лимонада, иначе, выпив чего покрепче, вы рискуете упасть кому-нибудь в объятия.

Карие глаза гневно сверкнули, губы плотно сжались.

— Спасибо, что заботитесь о моей безопасности, лорд Маклейн. Но я не собираюсь пить больше, чем требуют приличия. Я всегда поступаю именно так.

— Всегда? — невинно поинтересовался он.

Их взгляды встретились, и; к ужасу Александра, он почувствовал, как в нем нарастает жаркая волна, которая вздымалась все выше с каждым взволнованным подъемом ее груди, туго схваченной тонким шелком бального платья. Не многие женщины были так прекрасны в гневе. Видимо, он успел-таки позабыть, какой волнующей была красота Кейтлин; вот почему сейчас, при новой встрече он чувствовал себя так неуверенно. Стоило взглянуть на нее — и его тело немедленно откликалось.

Дервиштон откашлялся.

— Мисс Херст, не следует ли мне…

Она с трудом оторвала взгляд от Александра и ослепительно улыбнулась Дервиштону:

— Прошу вас, пойдем туда, где ожидают герцогиня и ее гости.

— Конечно, — промурлыкал Дервиштон, посылая Александру удивленный взгляд.

Александр смотрел, как они уходят, и его рука так стиснула перила, что побелели пальцы. Дойдя до подножия лестницы, Кейтлин обернулась, гневно сверкнув глазами. Ему показалось — не прекрати он нападки, она набросилась бы на него с кулаками.

Именно этого он и добивался. От этой мысли ему стало легче. Нужно просто держаться несколько отстраненно и не давать воли страстям. Он уже знал, в чем ее слабость. Тщеславие! Постоянный нажим, нескончаемые насмешки — и она сама сделает остальное: Видит Бог, вот это будет схватка! Он станет наслаждаться военной кампанией, а потом узнает восхитительный вкус победы.

Тем не менее на какой-то миг у Александра возникло ощущение, что Кейтлин переменилась с тех пор, как он видел ее три месяца назад. Попробуй он так открыто дразнить ее тогда — ответ последовал бы незамедлительно. Кстати, именно пылкость Кейтлин и привлекла его к ней поначалу. Лондонских девиц можно было сравнить с выдохшимся лимонадом и пресной лепешкой. Кейтлин же была точно горячее вино с пряностями и сочное изысканное пирожное.

Александр смотрел, как Кейтлин идет к гостиной, опираясь на руку Дервиштона, и ее бедра колышутся под струящейся тканью платья. Случайному наблюдателю могло показаться, что разговор вовсе не затронул ее; но он-то знал лучше. Маклейн мог бы поклясться, что Кейтлин расстроена, потому что, идя рука об руку с Дервиштоном, она держалась напряженно, скованно — куда девалась ее неповторимая грация?

Они исчезли из виду. Тогда Александр заставил себя отделиться от перил и последовать вниз по лестнице вслед за жертвой. Для Кейтлин Херст этот обед даром не пройдет.

— О Боже! Я совсем выбилась из сил. Едва передвигаю ноги.

Мисс Огилви подхватила Кейтлин под руку.

— Неудивительно, что вы устали: сейчас уже за полночь, а вы почти целый день пробыли в дороге.

— Мы ведь выехали еще до рассвета. А потом этот обед продолжался целую вечность.

— Должно быть, там было блюд десять.

— Их было двенадцать! Я считала.

И каждое блюдо было таким, что пальчики оближешь. В доме викария кухарка готовила простую деревенскую еду, и никто не оставался голодным. Но угощения, предложенные сегодня вечером за столом у герцогини, просто нельзя было сравнить ни с чем. Первым делом завтра поутру Кейтлин собиралась писать Мэри, рассказать о первом вечере в замке Баллох. Помимо изобилия блюд, роскошной сервировки и веселой компании, найдется еще немало подробностей, чтобы позабавить семью, когда они соберутся вечером, чтобы прочитать письмо.

Вот только она не станет упоминать ни об. Александре Маклейне, ни о герцогине. Некоторые детали лучше не поверять бумаге. Выбросив из головы эту мысль, Кейтлин устало улыбнулась мисс Огилви:

— Кажется, в жизни не пробовала такого чудесного обеда. Так было вкусно — просто ах!

Она не могла подыскать подходящих слов, чтобы выразить свое восхищение жареным лососем, нежной запеченной рыбой, фаршированными перепелиными грудками и другими изысканными лакомствами, что подавались к обеденному столу.

Мисс Огилви широко улыбнулась. Ее чудесную бледную кожу оживляла редкая россыпь веснушек.

— Лобстер был просто божественный! Это мое любимое блюдо.

— Я бы съела больше, но лобстеров уже не осталось.

Мисс Огилви лукаво улыбнулась Кейтлин:

— Лорд Маклейн заметил, как вы попросили вторую порцию.

— Да, действительно.

Вот болван! Он смеялся над ее полной тарелкой, отпустил ехидное замечание, когда тарелка опустела. Остальным гостям его слова казались безобидным подшучиванием, но Кейтлин чувствовала, как он жалит ее; видела его мрачные глаза, в которых не было и искорки веселья.

Кейтлин фыркнула. Она не могла позволить Маклейну испортить ей вечер.

— Что бы я ни думала о лобстере, но вот леди Элизабет, к примеру, просто влюбилась в пирожные с кремом.