Анна Князева - Маскарад чувств

Было бы преувеличением сказать, что Алексей думал о Лизе Перфильевой днем и ночью. Но память о ней жила в его душе солнечным лучиком, который помогал ему выбираться из тоски. Не давалась роль, он не улавливал ее характер, не мог найти нужную интонацию, и тогда начинал выходить из себя, злиться на весь белый свет. И вдруг вспоминал — ни с того ни с сего, — что на этом свете живет удивительный человек, способный смотреть на мир с приязнью и любовью. Самая чудесная девушка…

На этот раз Кузминский вспомнил о ней уже в ресторане, принимая поздравления с неслыханным успехом. Темноволосый молодой человек с аккуратными усиками быстро взглянул ему в глаза и, выпалив: «Поздравляю вас, господин Кузминский! Вы были лучше всех!» — отошел в сторону. Алексей же застыл, будто обожженный изнутри: «Это же ее глаза!»

— Кто вы? — против воли вырвалось у актера, но его никто не услышал.

«И, слава Богу! — подумал он. — Что за глупости лезут в голову?!»

Ему вспомнилось, что у Лизы был брат-близнец, ему даже показывали его, но Кузминский наверняка помнил, что тот был светловолосым, как и сестра.

Он отыскал взглядом поразившего его молодого господина в дорогом фраке — очевидно, тот был на премьере. Ну конечно, ежели сказал, что Кузминский был лучше всех… Может ли у Перфильева-старшего отыскаться еще один отпрыск? Почему же тогда о нем никто не упомянул на том балу? Какой-нибудь незаконнорожденный сын?

Его сердце дрогнуло сочувствием. Таким, как этот молодой человек, нелегко живется на свете. Каково бы ни было их имущественное положение, они обречены чувствовать себя изгоями, которых с неохотой допускают в высший свет. Как и актеров, талантом которых общество может восхищаться, но вот принимать их, как равных, да еще и заключать с ними брачные союзы — это уж, позвольте! Моветон, господа!

Издали улыбнувшись юноше, Кузминский подошел поближе:

— Мы где-то встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым.

— Нет-нет, — отозвался тот как-то испуганно. — Мы никогда не встречались.

— Вы уверены? Простите, не знаю вашего имени-отчества…

— Андрей Александрович Зыков. — Он слегка наклонил голову, поразив Алексея пышностью черной шевелюры.

— Ну, вы-то, я думаю, знаете меня, раз вы с нами.

Зыков прерывисто, немного по-женски вздохнул:

— Кто же вас не знает, Алексей Константинович! Я хотел вам сказать, что сегодня вы играли просто потрясающе!

Не слушая его восклицаний, Кузминский повторил:

— Зыков, Зыков… Нет, мы действительно не встречались. Не припомню… А вы случайно не состоите в родстве с некими Перфильевыми из Тверской губернии.

По-юношески нежные щеки Андрея внезапно зарделись:

— А… А почему вы спрашиваете?

— Так вы родственники! — обрадованно воскликнул Алексей. — Не случайно же мне показалось, что вы так похожи на… Так вы действительно в каком-то свойстве с теми Перфильевыми?

— Я… да… — заикаясь, произнес Зыков и опустил голову.

Сжалившись, Алексей перевел разговор на сегодняшнюю премьеру, а про себя подумал: «Похоже, и в самом деле — незаконный сын. Иначе чего бы он так смутился? Ему неловко говорить об этом. Уж не стану пытать». Новая тема постепенно заставила Зыкова расслабиться, и он стал отпускать остроумные и точные замечания по поводу игры некоторых актеров. Алексей смеялся от души: «А ведь верно! Прямо в точку!»

К нему то и дело подходили с поздравлениями, и нужно было с каждым расцеловаться и выпить. И постепенно это начало раздражать Кузминского, которому хотелось поговорить с Зыковым начистоту.

— А не сыграть ли нам в бильярд, Андрей Александрович? — придумал Алексей повод для уединения.

Эта игра — с глазу на глаз — всегда располагала к откровенным разговорам, а ему не терпелось расспросить своего нового знакомого о Перфильевых. О Лизе. Пока же, чувствовалось, юноша был еще не готов говорить о личном.

Зыков сразу оживился:

— В бильярд? О, это замечательно! Должно быть, вы лучше играете, Алексей Константинович, но я очень люблю эту игру.

— Ну, и превосходно, — слегка приобняв Андрея за плечи, отчего тот почему-то вздрогнул, Кузминский увлек его в бильярдную. В душе он посмеивался над такой застенчивостью.

«Ну, да я ведь нынче знаменитость! — с иронией подумал актер. — Неужто он такой трепетный поклонник моего таланта?»

Но в бильярдной оказалось слишком много народу, чтобы вести интимные разговоры. Один стол, по счастью, был свободен, и они с охотой взялись за кии. Но игра у Алексея не заладилась с самого начала. Стоило ему встретиться взглядом с Зыковым, как руки переставали слушаться, потому что ему виделись глаза Лизы Перфильевой. «Мне это просто мерещится, — уговаривал он себя. — Даже если они — родственники, сходство не может быть столь глубоким!» И все же Кузминский все время ловил себя на том, что избегает смотреть Андрею в глаза.

— Чем вы занимаетесь, Андрей Александрович, когда не играете в бильярд? — поинтересовался Кузминский.

— Бездельничаю, как и все богатые наследники, — отозвался тот насмешливо. — Правда, свою часть наследства получу лишь через год, такова воля моего родителя, но и того, что я имею сейчас, мне вполне хватает… для скромной жизни.

— А вы не задираете нос кверху, а, господин Зыков? — Алексею он нравился все больше.

На этот раз Андрей отозвался серьезно:

— Это вы имеете полное право его задирать. Вы — настоящий, неподдельный талант. Вы дарите людям счастье, душу им переворачиваете! Вы настолько превосходите меня, Алексей Константинович! Ведь что делаю я? На лошадях катаюсь? Стихи читаю? Бездарное времяпрепровождение… Порой я думаю, что ради жизни, наполненной смыслом, можно отказаться от любого состояния.

— Да вы мятежник, сударь! — с иронией воскликнул Кузминский. — Слышало бы вас остальное общество!

— А я остальным этого и не скажу. Только вам. — Андрей посмотрел ему прямо в глаза, что заставило Алексея промазать по шару.

Первую партию он проиграл вчистую, а вторую начинать не решился.

— Сдаюсь! — провозгласил Алексей без особого сожаления. Сегодня ему уже довелось испытать триумф куда больший. Невозможно победить везде и во всем. — Пойдемте лучше шампанского выпьем! За ваши и мои успехи.

— За мои не стоит и пить, — пробормотал Зыков.

— Это как угодно. Но за мой сегодняшний успех вы просто обязаны поднять бокал.

Его развеселило, как Андрей ожил после первого же бокала. Даже такие знакомые глаза его заблестели по-новому, а во взгляде появилось нечто шальное. Он позволил себе даже громко расхохотаться над бородатым анекдотом, который рассказал пристроившийся к ним старый трагик. Тот слыл первым весельчаком в труппе, но всех новичков в компании проверял старыми байками. Угадав, что Зыкову можно повторить весь запас историй, Павел Петрович оживился и вцепился в молодого человека.