Джоанна Борн - Черный ястреб

Ознакомительный фрагмент

— Три дня назад глава этой организации последовал за Робеспьером на гильотину. И теперь его тайны выползли на свет. Говорят, что наставники из «Каретного сарая» творили ужасающие вещи.

— Какие именно? Я настоящий дока в том, что касается жестокости…

— Не будь дураком. Не ты один такой знаток. Все мы погрязли в крови по колено. — Голос Совы надломился. Можешь поверить мне на слово. Люди, отправляющие детей в Англию, настоящие чудовища. Ты просто не представляешь, на какие отвратительные преступления они способны. Даже сотрудники тайной полиции пришли в ужас.

— И что же это за преступления? — Сова не ответила, и Хоукер произнес: — Ну же, рассказывай. Произведи на меня впечатление.

Сова приложила к стене кулак и посмотрела на него.

— Многие Невидимки — вернее, большинство — дети, возникшие из ниоткуда. Вымышленные имена, вымышленные биографии. Но иногда получалось и по-другому. Иногда наставники обменивали ребенка на ребенка. — Сова неожиданно ударила кулаком по стене. Ей наверняка было больно. — Отойди. Я хочу выйти отсюда. Меня уже тошнит от темноты.

На этот раз Хоукер позволил ей отодвинуть себя в сторону. Когда мальчик вышел на улицу, Сова ждала его возле железного ограждения, отделявшего церковный двор от дороги. Она держалась за ограждение свободной рукой и смотрела в землю.

— А теперь скажи, что все это значит? — попросил Хоукер. — Ребенок в обмен на ребенка. Что это?

Сова глубоко вздохнула. Дважды.

— Иногда Невидимки превращаются в настоящих англичан. В сирот, которых отсылают жить к дальним родственникам. — Сова отпустила ограждение. — Так откуда же, по-твоему, берется столько удобно вписывающихся в обстоятельства сирот? Прогуляйся со мной. Я должна рассказать тебе, что мы сделаем сегодня вечером.

— Дьявол! Ты хочешь сказать?..

— Я ничего не хочу сказать. А теперь следуй за мной. — С этими словами она зашагала по улице — решительная, чрезвычайно занятая служанка с корзинкой в руках. Ну разве кто-то смог бы разглядеть в этой спешащей по делам девчушке шпионку? — Наставникам нужно закрыть свое заведение, если они не хотят отвечать за содеянное. Им необходимо отправить последних детей в Англию и сделать это как можно быстрее. Только я этого не позволю.

— Потому что так сильно радеешь за Англию? — Хоукеру пришлось ускорить шаги, дабы поспеть за Совой.

— Потому что они пойдут по самому простому пути. Для тех, кому предстоит отправиться в Англию, не подготовили подходящего места. Их попросту продадут в бордели или влиятельным мужчинам.

Хоукер почувствовал себя так, словно его вдруг ударили под дых. Дети на улице Сент-Джайлс каждый день продают себя за кусок хлеба и крышу над головой. Большинство девочек, вместе с которыми он вырос, оказались в итоге в борделях. Да что там девочки — некоторые мальчики тоже. Хоукеру не хотелось думать, как близок к этому был и он сам.

Он намеренно отстал от Совы, чтобы и она замедлила шаги.

— Ты считаешь, что мне есть до этого дело?

— Я сделала, чтобы было так. Ты не сможешь забыть то, что увидел.

Сова привела его на колокольню, чтобы он увидел, как хрупкая девочка с косичками отбивается от преследователей. Чтобы его не оставляла мысль об этой девочке, заключенной в грязном борделе.

Сова очень глупа, если считает, что все увиденное должно как-то затронуть его душу.

— В любом случае я ничем не могу помочь, так что…

— Можешь. Мы можем. Сегодня ночью я проникну в этот дом и выведу оттуда детей. Я уже все подготовила. Хочешь — помоги мне. Не хочешь — не помогай. Только не говори, что ничего не можешь сделать.

— Я не собираюсь тебе помогать.

Сова остановилась и резко повернулась. Она казалась такой невинной. Ее лицо напоминало цветок, нежный раскрытый бутон. Шелковистые локоны упали на ее лицо, поймали солнечный луч и заблестели.

— На закате я буду в книжном магазинчике на улице Ломбард. Если придешь, мы вместе украдем небольшую часть собственности тайной полиции. — Сова обаятельно улыбнулась. Она не обманывала Хоукера. Даже не пыталась сделать это. — Это будет смелая и коварная попытка лишить французов некоторого количества потенциальных агентов, не правда ли?

— Ага. Равносильная самоубийству.

— Тогда оставайся дома и накройся с головой одеялом. Может, тогда ты останешься невредим. — Сова внимательно посмотрела на Хоукера и переложила корзинку из правой руки в левую. — Я буду ждать тебя на закате. Надень что-нибудь… — она указала пальцем на жилет мальчика, — менее броское. Au revoir[5].

С этими словами Сова пошла прочь. Она помахивала корзинкой так легко и непринужденно, как если бы в ней лежали пять булочек и яблоко вместо пистолета, полевых биноклей, связки отмычек и еще бог знает чего.

Глава 7

Жюстина не пошла к главному входу в бордель, а обошла его кругом и направилась к двери, ведущей на кухню.

Мужчины приходили сюда в поисках наслаждений, но зачастую оставались на обед. Бабетту, правившую на кухне с помощью большого железного половника, ценили па вес золота. Маститые представители тайной полиции давно мечтали переманить ее к себе.

Грумы, ухаживающие за лошадями и подметавшие двор — Жозеф, Жан Ле Гро, Птижан и Хьюго, — расселись за большим столом у окна. Не по годам умный агент тайной полиции Рене расположился во главе стола рядом со своим кузеном Ивом, лишь недавно пополнившим ряды агентов.

Едва завидев Сову, они окликнули ее.

— Жюстина. Са va, petite?[6]

— Что нового, крошка?

— Иди сюда, красавица. Я согрел тебе местечко на скамье.

Деревянные подошвы их ботинок застучали по полу, когда они подвинулись, чтобы освободить место для Жюстины. Перед девочкой сразу возникла тарелка с сыром. Кто-то протянул ломоть хлеба. Жан Ле Гро похлопал по лавке подле себя и широко улыбнулся. Этот человек, страдавший отсутствием большого количества зубов, всегда был очень многословен.

Жюстина положила в корзинку несколько чистых простыней. Когда несешь пистолет, нужно выглядеть совершенно невинно. Проходя мимо, она бросила на колени Рене газету «Журнал ле Пари», чтобы он прочитал ее вслух. Конюхам нравилось слушать о людях, посещающих это заведение. Нигде в Париже политика не обсуждалась более горячо и страстно, чем на кухне Бабетты.

На кухне стояла невыносимая духота. Жар исходил от раскаленных углей и бурлящего в большом медном котле куриного бульона. Бабетта стояла у стола по локоть в муке и вымешивала податливое тесто. Ей помогала Северен. Девочку поставили на стул и замотали в большой фартук не по росту. Она была обсыпана мукой с ног до головы, а маленький кусочек теста в ее руках никак не хотел превращаться в ровную круглую булочку.