Сьюзен Виггз - Ворон и роза

Ошеломленный силой ее ответных толчков, Дэниел выкрикнул ее имя. Они долго лежали в тесных объятиях, спускаясь с вершин их любви, с восхищением всматриваясь в глаза друг друга. Лорелея сложила руки на его груди.

— Кажется, мне начинает нравиться быть твоей женой, — проговорила она.

Он заставил себя улыбнуться.

— Да что ты говоришь?

— Мы будем жить в Коппе, да?

— Коппе — самое лучшее для тебя место.

— И для тебя тоже, Дэниел, — быстро проговорила она. — Ты разве забыл, как мы хорошо работали вместе над моим трактатом? А когда у нас родится ребенок…

— Ребенок? — он отодвинулся назад. В горле зашумело от охватившего его ужаса. Дэниелу было и так плохо от мысли, что ему придется оставить Лорелею. Но весть о том, что ему придется уехать и от нее, и от их ребенка, чуть не свела его с ума. — Ты беременна?

Ничего не зная о его обещании Бонапарту, Лорелея улыбнулась.

— Час назад еще не была, — поддразнила она его. — Но после нашей сегодняшней ночи любви… кто знает?

С мечтательной улыбкой на губах Лорелея свернулась калачиком рядом с ним и погрузилась в блаженный сон.

Дэниел укрыл ее одеялом. В порывах любовной страсти он не позволял себе думать о будущем, потому что не представлял себе жизни без Лорелеи. Такая жизнь была бы невыносимо мучительной для него. Но сейчас, в глубокой тишине альпийской ночи, он вспомнил о своем обещании Бонапарту. Еще один, последний раз ему придется причинить боль Лорелее, им обоим.

Дэниел лежал, составляя в уме планы их дальнейшей жизни. Отец Ансельм может поехать с ней в Коппе. Каноник уже стар и с радостью удалится от суровой жизни приюта. Жан с Сильвейном проследят, чтобы они благополучно добрались до замка барона Неккера. Там она будет в безопасности, окруженная заботой. Судьба Лорелеи не давала Дэниелу покоя, пока усталость не взяла над ним верх и он не заснул.

В полдень раздался стук в дверь. Дэниел сразу же проснулся. Его руки, обнимающие Лорелею, напряглись. Печка погасла, и за ночь комната сильно остыла. При дыхании изо рта вырывались облачка белого пара. Но им тепло было под одеялами.

— Кто там? — тихо спросил он. Лорелея заворочалась, но не проснулась.

— Это я, Сильвейн. Приближается отряд солдат. У Дэниела сильно забилось сердце.

— Какие солдаты?

— Из охраны консула.

— Я сейчас выйду.

Дэниел прижался щекой к мягким волосам Лорелеи. От ее маленького дорогого ему тела исходило соблазняющее тепло. Дэниел наслаждался этим кратким мигом: запахом ее тела, теплом гладкой нежной кожи. Его мучения усиливались, как лихорадка. Он нашел Лорелею, чтобы снова потерять ее. Возможно, уже навсегда.

— Лорелея, проснись.

Она открыла глаза и улыбнулась. Как бы ему хотелось устранить все препятствия словами, рвущимися прямо из сердца.

— Лорелея, я люблю тебя, — произнес он.

— Я знаю, — она поцеловала его подбородок. — Я тоже люблю тебя.

— Я должен вернуться в Париж.

Она подскочила в постели, сразу же проснувшись.

— Но зачем? Мы здесь, Мьюрон на свободе…

— Вот потому я и должен вернуться, — он смахнул с ее щеки прядь волос. Он знал, что всегда будет помнить черты ее лица: прекрасные, мягкие, нежные линии. Ее прелестное личико было так непохоже на уродливое лицо ее венценосного родственника.

— Но Бонапарт освободил тебя.

Дэниел покачал головой:

— Мне пришлось дать ему честное слово, Лорелея. Я поклялся вернуться в Париж и предстать перед судом.

— Судом! Но ведь за шпионаж против Республики и убийство… — она зажала рукой рот.

— …приговаривают к смерти, — как можно нежнее проговорил он.

Лорелея вцепилась в него что было силы, ее пальцы впивались ему в плечи.

— Нет! Я не отпущу тебя. Мы убежим, найдем место, где никто не сможет нас отыскать.

Печально улыбаясь, он проиграл в уме эту мысль — сбежать с ней в какое-нибудь укромное местечко. Но он не имел никакого права обрекать ее на такую жизнь — жизнь беглых преступников. В конце концов, это он вовлек ее в водоворот своих проблем, бед и несчастий. Сейчас он должен позаботиться о ее спокойствии и безопасности. Она могла бы работать и учиться в Коппе. Со временем забыла бы о мужчине, который умер, храня в сердце ее светлый образ.

— Лорелея, выслушай меня. Я не могу допустить, чтобы ты жила с человеком, которого разыскивают. Я не хочу все время оглядываться, а каждое утро просыпаться с мыслью, не предали ли нас.

— Мы могли бы уплыть в Америку или…

— Я дал слово, дорогая. Ворон бы не задумываясь нарушил свое обещание. Но я уже другой человек, — он прижался губами к ее виску. — Ты сама говорила, что я изменился. Я не могу нарушить слово чести.

— Даже если это будет стоить нашего счастья и твоей жизни? — надломленным голосом спросила она.

— Послушай, но ведь есть шанс, что меня признают невиновным.

— Я не настолько глупа, чтобы поверить в это.

— Отец Ансельм, Жан и Сильвейн проследят, чтобы ты благополучно добралась до Коппе. Они вместе с бароном Неккером позаботятся о тебе.

Она внимательно посмотрела ему в глаза:

— Но кто позаботится о моем сердце, Дэниел? Скажи мне.

— Ты очень сильная, любовь моя, и у тебя есть очень важная работа. Ты выдержишь.

Он встал и потянул ее за собой, оборачивая одеяло вокруг ее дрожащих плеч. Ее волосы спутались, а широко открытые глаза смотрели на него с невыносимой тоской.

— Одевайся, любимая. Охрана консула уже на подходе. Бонапарт не разделял твоего убеждения, что я изменился. Он послал маленькую армию, чтобы быть уверенным, что я поневоле сдержу свое слово.

Лорелея ступила во двор приюта. Все тело болело, а сердце разрывалось от мысли, что она теряет Дэниела.

Он стоял в стороне от группы каноников и послушников. В замшевых бриджах и толстой куртке, с сияющими волосами, рассыпанными по плечам, ее муж выглядел таким же строгим и прекрасным, как покрытые льдом горные вершины, окружающие перевал Большой Сен-Бернар. Но никогда еще он не казался таким одиноким. У Дэниела не было с собой никакого оружия, да он и не собирался ни от кого защищаться. Он напряженно смотрел на тропу, на которую с западной стороны озера свернули шестеро одетых в красные мундиры солдат, восседавшие на мулах.

Лорелея прижала руку к сердцу. О, Дэниел! Неужели она сделала из него человека чести только ради того, чтобы послать его на смерть?

Мьюрона и его спутников нигде не было видно. Им нельзя было показываться на глаза консульской охране.

Солдаты въехали во двор. Обычно гостей принимал настоятель, но теперь его не было, и эту обязанность принял на себя отец Дроз. Под шляпой с конусообразной тульей виднелось печальное лицо.